Темные воды Тибра

Оксинта тут же без малейших усилий перевел:

– «Если случится коленям болеть или локтю опухнуть, тогда ты девы невинной мочу примени, подогретую малость. Ею слегка пропитай тряпицу из шерсти ягненка».

– Так ты говоришь «мочу»?

– Да, владыка, «мочу», это ахейский диалект, только сирийские дикари и киликийские пираты употребляют это слово в другом значении.

– Не «молоком» ли они его называют?

– Именно «молоком», – юноша искренне удивился знаниям мавританского царя.

Толмач во время этой беседы по поводу лингвистических тонкостей перевода медленно втискивался в толпу придворных, чувствуя, что его не похвалят.

Напрасно старался.

Когда опозоренного и перепуганного знатока языков бросили на пол перед троном, Бокх на мгновение задумался.

– Я мог бы приказать отрубить твою глупую голову… – Голова несколько раз ударилась лбом о каменную плиту, как бы наказывая сама себя. – Но я не стану этого делать. Ты будешь наказан соразмерно твоему преступлению.

Царь повернулся к слугам:

– Уведите и добудьте из него молока тем способом, который он прописал для девственниц.

– Что делать с собранными девицами, о повелитель?

Бокх потрогал правую бровь, видимо, именно в этом месте хранилась его государственная мудрость.

– Выдайте их замуж.

– Вряд ли, о великий, в нынешнем состоянии они кого-либо заинтересуют.

– Выдайте их замуж, негоже нам выступать против природы. Раз задумано – сначала беременность, потом молоко, так тому и быть.

Не будь при этой сцене высокого гостя, властитель Мавритании и не подумал бы входить в детали столь мелкого дела, как судьба изувеченных его свирепыми лекарями девушек. Но он не мог упустить случая показать себя правителем просвещенным. И справедливым. Если этот кретин толмач выживет после «дойки», пусть живет, никто его больше не тронет.

– Какое же дело привело тебя к моему двору, о достойнейший сын своего более чем достойного отца? – Бокх взял юношу под руку и повел в «крытую колоннаду», соединявшую по периметру все основные постройки виллы. Там было прохладнее.

– Ты угадал, властитель, у меня есть поручение от моего отца к тебе.

– Но почему ты нахмурился, говоря об этом поручении? Тебе оно не нравится?

Оксинта отрицательно покачал головой.