Паруса смерти

Папаша Говернье принес весы.

– На этих весах еще господин де Левассер взвешивал испанское золото!

Это заявление, многими слышанное не один десяток раз, было встречено многоголосым одобрительным шумом.

Капитан развернул лист пергамента с привешенным снизу грузилом в виде серебряного черепа; без него грубо выделанная кожа отказывалась оставаться в развернутом состоянии.

– Кто первый? – спросил капитан.

Из толпы, хромая, вышел широкоплечий рыжебородый человек в красной косынке. Правой ноги у него не было, ее кое-как заменяла обструганная деревяшка.

– Антуан Буше, – улыбнулся Олоннэ, – рад снова видеть тебя.

– Думаю, моя радость от встречи с тобой, капитан, больше, чем твоя от встречи со мной, – прокуренным басом заметил Антуан. Шутка была не бог весть какая, но собравшиеся удовлетворенно заржали.

Олоннэ перестал улыбаться, выражение лица его сделалось огорченным.

– Ты намекаешь на то, что мне жаль тех денег, которые я по чести должен тебе заплатить, да?

Одноногий шумно прокашлялся.

Олоннэ заглянул в пергамент:

– Твоя правая нога стоит шестьсот реалов. Ты их сейчас получишь.

Моисей Воклен, державший в руках связку ключей, отпер сундук, запустил туда свою пухлую, но ловкую руку и начал извлекать на свет горсти монет. Один за другим он устанавливал их на стол перед капитаном аккуратными столбиками. Хотя он действовал все время одной рукой – другая держала ключи и крышку, – но ни разу не ошибся, в каждом столбике было ровно по десять монет.

– Вот твои деньги, Антуан. Здесь еще указано, что по желанию ты можешь получить вместо них шестерых рабов. В трюме «Этуали» сидят два десятка испанцев, иди выбирай.

– Зачем они мне, капитан, – ответил одноногий, сгребая деньги в кожаный кошель. – Разве что ногу мою за мной таскать, а?

Эта шутка понравилась собравшимся еще больше первой, даже капитан Олоннэ улыбнулся среди всеобщего хохота.

– Погоди, – сказал он Антуану, спешившему поскорее скрыться с деньгами.

– Ты хочешь с меня за что-то вычесть, капитан?

– Нет, не бойся. Те шестьсот реалов, что ты держишь в своем мешке, твои. Ты их получил за ранение. А это, – капитан сам залез в сундук и достал оттуда горсть монет не считая, – а это тебе за то, что ты первым прыгнул на борт испанца, когда некоторые засомневались, стоит ли это делать.

По рядам собравшихся пробежал ропот одобрения.