Паруса смерти

– Перестаньте подбирать слова, Альфонсо, здесь нас некому подслушивать.

Секретарь поклонился.

– Слухи о том, что убийца вашего сына находится на Тортуге, подтверждаются. Он не просто там находится, он живет открыто. И это еще не все!

– Не все? Что же может быть сверх этого?!

– Он принят в доме у господина де Левассера. – Секретарь предупредительно замолчал, потому что, по его представлениям, в этом месте должна была последовать вспышка губернаторского гнева.

Его высокопревосходительство, поражая воображение своего подчиненного, в ответ на это сообщение лишь прищурил глаза, сделав таким образом свой взгляд, посылаемый в морские дали, еще более пристальным.

– Вот, значит, как.

Альфонсо разочарованно пожал плечами, хотя этого от него не требовалось.

– Клянусь всеми святыми, долги их растут, и, когда я начну платить, они сами удивятся, как точно я вел их счета.

Дон Антонио, сказав эти слова, вовсе закрыл глаза.

– А что сеньор Аттарезе сообщает в ответ на наше предложение?

– Он пишет, что оно невыполнимо в тамошних условиях; имеется в виду ваше ему повеление подослать к господину Hay убийц.

– Что же там случилось такого на Тортуге? Там всегда было полно проходимцев, готовых за сотню пиастров мать родную зарезать, а не то что бывшего буканьера.

– Господин Hay стал на острове весьма приметной фигурой. Он прекрасный фехтовальщик и уже убил троих или четверых забияк, попытавшихся затеять с ним ссору…

– В моем предложении шла речь не о дуэли, если вы помните, – с отчетливым недовольством сказал его высокопревосходительство, – дон Педро, как, наверное, вы помните, тоже ведь погиб не во время рыцарского поединка.

Сеньор Альфонсо вздохнул, ему было неприятно, что он вызывает раздражение дона Антонио, но еще неприятнее было осознавать, что до конца этой процедуры далеко.

– Сеньор Атгарезе пишет, что губернатор Тортуги дал господину Hay средства для снаряжения каперской экспедиции.

– То есть до этой кровавой гадины нет никакой возможности добраться, так? Этот хитрый итальянец, кажется, способен только на выдумывание объяснений, оправдывающих его полное бездействие.