Паруса смерти

Вооруженный гость с интересом оглядывался. Позолоченные корешки, подставки для книг, бутыли, покрытые пылью, тигли для раздробления минералов, холодное жерло печи, где, по всей видимости, разогреваются хитроумно составленные смеси. Вдоль стен натянуты веревки, увешанные пучками засушенных трав.

– Я очень обрадовался, узнав, что вы здесь, – сказал Жан-Давид, не глядя на хозяина. – Такая удача здесь, на краю света, натолкнуться на такого ученого. Мне рассказывали про вас. И знаете кто?

– Нет, – облизнул пересохшие губы ученый.

– Один французский барон. Он жил неподалеку от Ревьера, слышали о таком?

– Нет.

– Жаль.

– Я, знаете ли, давно из Старого Света.

– Что же вас заставило отправиться в такую даль в таком возрасте?

Ученый поправил свой колпак. Он все никак не мог понять – нужно ли ему продолжать бояться этого странного посетителя или нет. Поэтому говорил неуверенно, все время сглатывая слюну.

– Род моих занятий и интересов таков, что только здесь я мог надеяться найти те компоненты, те травы и минералы, которые позволили бы мне завершить главное дело моей жизни.

– Ну и как, вы отыскали свой философский камень?

– Я ищу не философский камень… – начал было Фабрицио из Болоньи, но, натолкнувшись на внезапный пронзительный взгляд гостя, осекся.

– Тогда, может быть, эликсир бессмертия?

– Вряд ли, знаете, это достижимая цель.

– Вы ведь врач?

Отблеск нового испуга мелькнул в глазах итальянца. Он смущенно погладил бороду:

– Я иногда практикую, ибо есть у меня и врачебный диплом. Но не это является основным содержанием моих занятий. Я даже в канцелярии губернатора не стал регистрироваться в этом качестве.

– Знаю, поэтому и затратил на ваши поиски столько времени.

– Вы же говорите, что услышали обо мне случайно? – подозрительно и одновременно затравленно сказал ученый муж.

– Не ловите меня на противоречиях в моих словах. Не за этим я сюда пришел.

– А зачем?

Жан-Давид улыбнулся.

Обезоруживающая улыбка вооруженного человека.

Старик Фабрицио облегченно вздохнул. Наверное, можно не бояться этого молодого наглеца. Обыкновенный фат, для которого самое главное – произвести впечатление. Таких полно. И не только здесь на Тортуге.

– Я, разумеется, вас осмотрю.