Паруса смерти

За длинным, чисто выскобленным деревянным столом сидел Жан-Давид Hay с большой глиняной кружкой в руках, из этой кружки он непринужденно потягивал свое любимое анжуйское. Перед ним стоял, опершись широченными ладонями о тот же самый стол, владелец заведения. Выглядел он, надо сказать, ужасно. Огненно-рыжие кудри в сочетании с темно-красной физиономией и выступившей на губах пеной – вот портрет бургундца на тот момент. Он был настолько близок к апоплексическому удару, что сидящий счел нужным заметить:

– Вам следует пустить кровь, милейший.

Этот весьма в те годы распространенный медицинский совет он дал своему собеседнику отнюдь не из порыва человеколюбия. В ближайшие несколько часов трактирщик нужен был ему живым.

– Если вас пугает эта простейшая операция, то хотя бы обругайте меня, иначе лопнете от возмущения.

Мощный бургундский кадык тяжело содрогнулся, Антуан Рибо сглотнул розовую слюну.

– Убийца!

Жан-Давид отхлебнул вина.

– Если вам угодно, называйте меня так.

– Я сейчас позову людей.

– И тем самым совершите величайшую глупость в своей жизни.

– Я расскажу все…

– Но я ведь тоже что-нибудь расскажу.

– Это будет ложь!

Еще глоток вина.

– Но знать-то об этом будем только мы с вами, а в данной ситуации это все равно что никто. Сюда сбегутся возмущенные сограждане, и я объясню им, каким образом вы обстряпывали свои кровавые делишки, как вы выбирали из числа посетителей человека посостоятельней, как опаивали его, наливая в его кружку помимо вина еще и некоего снотворного зелья.

– Негодяй!

– Потом вы устраивали так, что одуревший посетитель вынужден был убраться из вашего «Синего петуха».

– Этого не было!

– Да ладно вам, не было, не было… Важно, что в это все с легкостью поверят, потому что хотят поверить. Вы чужак, сердцу наших сограждан как-то милее, чтобы преступником оказался именно такой человек, как вы.

Антуан Рибо преодолел стремление своего организма к взрыву, к нему отчасти вернулось самообладание. Он оторвал свои руки от стола, выпрямился и внимательно оглядел наглеца с глиняной кружкой.

– У меня есть сто свидетелей того, что в момент совершения всех этих убийств я находился здесь. Вот на этом самом месте. А за то, что я кого-то там напоил, пусть и из флакона, у нас не казнят.