«Нехороший» дедушка

Он бросил «продажную столичную журналистику» и бежал в «морально экологичные» места, Мстера, Мещера. Он изобрел афоризм о нашей когда-то общей профессии: хорош только мертвый журналист. То есть тот, которого убили, значит, кому-то мешал своей честностью. Он не принимает во внимание, что я-то остаюсь журналистом. Я бы послал его, с его «творческими» ночными звонками, буколическими восторгами, счастливой семейной жизнью. Но было, было у меня перед ним прегрешение. Давнее, случайное, не по моей воле выросшее в проблему.

– Что передать твоему другу?

– Передай ему, чтобы он утопился в своей Мещере. Или во Мстере.

Лейтенант добросовестно произнес мое пожелание в трубку. А мне сказал:

– Зарядка кончается.

Я уткнулся лицом в угол камеры, обхватив голову руками, и приготовился умереть.

Но тут дверь лязгнула еще раз, шире, мощнее и отворилась. Милиционер вошел внутрь и молча сковал себя и меня наручниками, и сказал, что мы идем на прогулку.

Абсурдной ситуация мне не показалось, до такой степени я был рад вырваться на свежий воздух. Мы вышли в безвестный дворик, окруженный кирпичным забором со следами колючей проволоки поверху. Светила луна, светила лампочка под железным абажуром, искрился инеем песок, усыпавший дно двора.

Сержант закурил, издалека донесся звук удаляющейся электрички. Последняя или первая? Мы двинулись по кругу.

– Дышите глубже, – сказал мой конвойный и затянулся питательным дымом.

Я почти разрыдался от умиления – какая заботливость!

Минут через десять он сказал, что пора обратно, и я чуть не упал в обморок. Я не могу «обратно», я не вынесу! Электричка явно была последняя, а не первая. Впереди бесконечная удушающая ночь.

– А можно не туда?

– Что? – Он даже не посмотрел на меня, и я был рад, что он меня не видит, я знал, как жалок сейчас снаружи.

– Можно меня в какую-нибудь другую камеру?

– Можно. К извращенцам.

Господи, откуда их столько развелось по стране – свободной камеры не найти в районном ОВД.

– А сколько их там? – Я прикидывал, что в случае чего от одного или двух хлипких отобьюсь. И они хотя бы чистоплотные, уж от них-то не будет разить.

Сержант еще раз затянулся.

– Четверо. Такие здоровые. Задержаны за попытку изнасилования олимпийского чемпиона по борьбе.

– А больше ничего нет?

Он лишь вздохнул в ответ.

– Я бы заплатил, – зашептал я.