Обреченный царевич

– Батюшка сказал, что мне нужно спрятаться, потому что…

Ти возмущенно застучал единственной ладонью по глиняному полу:

– Тебе не прятаться надо, Мериптах, а бежать. Я помогу тебе. Здесь в Мемфисе тебя никто не защитит. Апоп ужасен и всемогущ. Только вся сила Ра, вместе с силой прочих богов, способна ему противостоять.

Мериптах медленно покачал головой:

– Батюшка велел мне сидеть здесь, и я буду сидеть здесь. Он лучше знает, он князь, он мой отец. Он все предусмотрел.

– Он не князь перед лицом Апопа, но пыль! Если змей скажет: приведите Мериптаха, тебя приведут.

Мальчик вздохнул:

– Если за мною придет батюшка, я пойду с ним. Он сказал, что идти я могу только с ним, приказание ни с кем не может быть передано. Он не может пожелать для меня плохого. Куда бы он меня ни повел, я пойду с ним.

Жестоко расчесывая себе живот – его мутило от нелепости этого упорства, – учитель шипел не хуже какой-нибудь змеи:

– Сам князь Бакенсети не явится за тобою.

Как ты себе это представляешь? Он бросит своего гостя фараона, возлюбленного своего царя Авариса, полезет в подземный ход, потом станет бродить по саду визиря?!

– Если придут за мною чужие люди, я убегу отсюда дальше и спрячусь вон в том амбаре.

Учитель вскочил и отчаянно обнял пальму.

– Какой амбар?! От кого может защитить амбар, тебя найдут там сразу же. От змея амбар не спасет! Тебе надо бежать! Я тебе помогу, ты мой ученик, я успел привязаться к тебе, мне не хочется, чтобы с тобой произошло что-нибудь ужасное.

Когда змей уплывет из Мемфиса, ты вернешься к своему отцу, и он будет благодарен мне за твое спасение.

Ти говорил, говорил, кружил по дворику, размахивая рукой целой и обрубком руки. Говорил все более страстно и убедительно, но мальчик его не слышал. Тупо смотрел перед собой, не шевелясь, как будто из страха потерять при неосторожном движении собранную в кулак уверенность в правильности того, что он делает.

Пыль, поднятая бешеной, но справедливой казнью там, за стеною, теперь замедленным белым дождем бесшумно рушилась на странную эту сцену.

Мечущийся Ти вдруг замер, поднял голову, прищурился и начал жутко перхать, так, словно в горло ему запихнули целую горсть песка.

– Ты прав, Мериптах, прав.

Мальчик недоверчиво поднял на него глаза.

– Надо выполнять волю отца. Сиди и жди, я буду сидеть рядом с тобой, я твой учитель, я… – И он снова закашлялся.