Обреченный царевич

У меня много врагов там, ревность и зависть плодят их без счета. Меня ревнуют к царской дружбе и завидуют моему княжению. Если бы я отдал тебе Мериптаха, хотя бы на краткое время, они бы представили это Апопу как сговор родственников, как сговор Мемфиса и Фив против Авариса.

Аменемхет слушал молча, и когда младший брат закончил говорить, продолжал молчать. Взгляд его был таков, будто он направлен не вовне, но внутрь. Трудно представить себе более исчерпывающую и однозначную форму отказа, чем та, что применил Бакенсети.

Несмотря на это, жрец медленно заговорил, и глаза его с каждым словом все более суживались.

– Однако это не окончание разговора?

Правитель Мемфиса поморщился и с большой неохотой кивнул.

– Тебе нужен мальчик. Я готов рискнуть и обменять его. У тебя, возможно, есть то, что нужно мне.

– Назови.

Князь долго молчал, едва заметно дергая щекой. Он решался, и сделать это ему было нелегко.

– Ты привез с собой черного колдуна, о котором рассказывают всяческие небылицы.

Он якобы убивает людей на время, а потом оживляет. Я не верю в это и смеюсь над этими сказками невежественных людей. Я по-другому воспитан и верю лишь знаниям точным, а не колдовству и заклинаниям.

– Я сам наблюдал действие его ворожбы. В это трудно поверить, пока не увидишь сам.

Бакенсети недоверчиво усмехнулся:

– Если он всесилен, для чего он прибег к твоему покровительству?

– Не к моему, но великого бога Амона-Ра. И его низменная, примитивная сила находится в пределах силы величайшего из богов.

Он ворожит и превращает, совершает чудеса и открывает тайны, но волею верховного бога, и в интересах храма.

Бакенсети опять поморщился:

– Это все слова.

Аменемхет развел руками:

– Если ты хочешь удостовериться, ты можешь удостовериться.

Князь тяжело сглотнул, разговор давался ему с огромным трудом.

– Так получается, что я вынужден попробовать. Но тебе я не скажу, в чем моя нужда.

Верховный жрец понимающе кивнул.

– Ты пришлешь его ко мне, этого колдуна.

– Он…

– Ты пришлешь его ко мне, но пусть он побережется и поберегись ты, если вы замыслите обман и надругательство. Если он поможет мне в моем затруднении, я позволю тебе украсть мальчика. Только украсть.

– Я понимаю.

– В этом деле и тебе, и мне поможет только искренность и честность до конца, Аменемхет. Не задумывай ничего лукавого против меня, не надо.