Кто хочет стать президентом?

Нина сделала знак телевизионщикам и своим людям – продолжайте. Подбежавшему Виталию Лапузину, рванувшемуся было к каналу связи с олигархом, она коротко, не оскорбительно, но безапелляционно цокнула трубкой по немодным очкам и сказала:

– Набирайте статистику, а я отойду поговорю.

И двинулась в ту сторону ангара, куда долетали только отраженные лучи телевизионного света, где пахло доисторическим тосолом, окаменевшей ветошью и древней соляркой, где на ремонтных ямах стояли в свое время еще «ЗИСы», помнившие мастеров, которые помнили вообще черт знает что.

– Тебе что, Либава позвонил?

Винглинский ответил после неприятного, можно сказать, убийственного молчания:

– Не важно, кто мне позвонил. Ты нарушила приказ.

– Извини.

Опять молчание. Нина продолжала углубляться в прошлое отечественного машиностроения, прижимая трубку к раскаленному уху.

– Ты извиняешься, Нина?

Она пошевелила шеей, словно пытаясь высвободиться из объятий шарфа.

– Я же не права, почему бы мне не извиниться?

– Ты всерьез извиняешься, или это что-то из области – победителей не судят?

Нина поморщилась и закрыла глаза. Разговор ей не нравился, особенно тон этого разговора.

– Я где-то читала, что настоящая демократия – это когда судят победителей.

– При чем здесь демократия, при чем здесь… У меня к тебе еще один приказ. Надеюсь, его ты выполнишь.

Нина замерла. Оглянулась. Ей никого не было видно, значит, и она никому не видна.

– Приказ? Мне? Значит, я еще не уволена?

– Я решу, как от тебя избавиться. И когда. И нужно ли мне это. А приказ такой: добейся, чтобы все материалы этой дурацкой телепередачи остались у тебя. Никому никаких копий! Поняла?!

Потрогав свободной рукой родной свой шарф, девушка улыбнулась.

– А ты хочешь посмотреть, что мы тут такое сняли. Я это почувствовала.

– С чего ты решила?

– В случае противном ты бы приказал все уничтожить.

– Не говори глупостей! Озверевшая толпа, которая там наверняка жрет коньяк за мой счет на радостях, просто не позволит тебе этого сделать.

Нина улыбалась, глядя в сторону места испытаний. Было слышно, как собравшиеся что-то считают хором. Скорее всего, секунды, прошедшие с начала испытания.

– А ты знаешь, она ведь вертится. До сих пор.

– Хватит бредить, Нина. Тоже мне, Галилей нашелся, иллюминат в юбке.