Капер Его Величества

Ближайшей сушей был Мадагаскар. Туда пираты и направились, моля Бога только о том, чтобы «Порт Ройял» не затонул по дороге.

Негодяям везет.

Уже на вторые сутки поисков они набрели на бухту, на песчаном берегу которой беззащитно лежал «Веселый бретонец».

То, что экипаж его состоит из французов, людей Каллифорда и Берджесса даже устраивало. До них дошли слухи о большой войне. Поэтому они обрадовались случаю обстряпать свои делишки под видом военных действий на стороне флота его величества. Это могло быть зачтено в будущем, когда придется (не дай бог) предстать перед военно-морским трибуналом.

Оставленные в живых после бойни французы легко сознались в своем нападении на «Порт-Ройял» (возможность списать эту акцию на французских разбойников порадовала разбойников английских) и сообщили, что капитан Леруа со всеми сокровищами исчез в джунглях, собираясь там эти сокровища спрятать.

Доедаемый тропической лихорадкой, капитан «Блаженного Уильяма» Брайан Лич остался на корабле, а самые деятельные его помощники взялись за прочесывание ближайших джунглей.

И вот кое-что нашли.

Похожие на раздраженных чертей, перемазанные сажей пираты рылись в дымящихся развалинах.

Ими руководил Берджесс.

Каллифорд занимался более интеллектуальным делом – допросами тех, кого удалось поймать.

Труп жреца, по мнению пиратов, знающий все, допрашивать было бесполезно.

Занялись девицами. Для начала желающие их изнасиловали. Почему-то считается, что с изнасилованной женщиной разговаривать о деле легче.

В данном случае метод не помог. Аборигенки молчали и тупо таращились.

– Дикари! – с чувством сказал Каллифорд. – Они не понимают ни слова.

Уильям с тоской наблюдал за всей этой процедурой. И за изнасилованиями, и за попытками после этого поговорить по душам. Преувеличением было бы сказать, что он сочувствовал девушкам, больше он сочувствовал себе. Он понимал, что, ничего не добившись от них, возьмутся за него.

Так и случилось.

– Ты знаешь их язык? – спросил мрачный Каллифорд.

– Язык? Очень даже хорошо.

– Так что же ты молчал, сто чертей тебе в глотку!

Потом в течение часа Уильяму пришлось расплачиваться за свое неловкое и почти невольное остроумие. Наконец Каллифорд поверил, что имелась в виду не речь, а медицинская процедура.

Поверил, но от этого его желание добраться до денег Леруа меньше не стало.

И у него осталась лишь одна ниточка, ведущая к ним, – Уильям Кидд.