Капер Его Величества

Несмотря на пыл боя, Леруа сообразил, что именно туда нужно направить главный удар.

Французский мошенник оказался великолепным фехтовальщиком. Белые тюрбаны налетали на него, оскалив зубы и вопя какие-то устрашающие обещания, но это им не помогало, так же как их кривые сабли. Обыкновенная толедская шпага – самый короткий путь к вражескому сердцу.

Оставив на усыпанной мусором и залитой кровью палубе пять или шесть трупов в желтых шароварах, Леруа пинком тяжелого ботфорта ударил в высокую решетчатую дверь, закрывавшую путь в большую каюту.

На пол посыпалось цветное стекло.

Навстречу ринулся еще один свирепый охранник.

Ему досталась пуля из пистолета, попавшая прямо в вопящий рот.

В каюте был полумрак. В наклонные решетчатые окна падал тусклый свет. На столе было не убрано: остались следы недавней попойки. Перевернутые бутылки, расколотые тарелки, лежащие на боку подсвечники.

И никого.

Но кто же тогда стонет?

Леруа осторожно прикрыл дверь, ведущую на палубу, – шум боя сделался тише.

Но откуда они идут?!

В каюте никого нет.

Никого!

А-а! Вот оно что.

Леруа подошел к большому посудному шкафу в стене, противостоящей входу, и внимательно осмотрел его. Один край его был слишком утоплен в стену, другой, соответственно, слишком выпячен. Леруа навалился плечом на тот, что был утоплен, надавил. Шкаф стал со скрипом поддаваться.

Образовался проход.

Француз протиснулся в него. И обнаружил, что рядом с большой каютой имеется другая, потайная.

Он увидел человека, одетого в богато расшитый халат, залитый кровью, которая недавно текла из выбитого глаза.

Но и не в человеке, явно родовитом, было дело. А в сундуке, служившем умирающему ложем.

Сундук был длиною футов пять, окованный широкими медными полосами, и украшен тяжелым висячим замком.

Леруа плотоядно улыбнулся в ответ на улыбку судьбы. Он увидел ее в этом сундуке.

Это романтическое свидание один на один с сундуком продолжалось недолго. Леруа даже не успел обдумать создавшуюся ситуацию, как ситуация изменилась. За спиною раздались крики, грохот каблуков по битым стеклам, усыпавшим пол, задыхающиеся от волнения и алчности голоса.

В каюту втиснулись Жаке, Пирес и пара негров, от которых едко пахло потом, своей и чужой кровью.