Цитадель тамплиеров

Через несколько дней он вовсе очухался, принимая заботы знахаря беспрекословно, хотя эликсиры выворачивали его наизнанку и трясли его уцелевшее чудом тело.

– Зачем ты меня спасаешь, старик? – спросил он как-то.

Все могло быть. Мало ли чего потребует этот отшельник взамен? Как узнать, что у него на уме?

На это старик сказал:

– Не бойся. Я – лекарь. В этих горах я нашел травы, известные древним. Я могу унять жар и колики в почках, лечу лихорадки, нагноения, ушибы, перемежающуюся хромоту, косоглазие, лишаи.

– Ты всегда один?

– И сейчас, когда ты здесь, я еще более одинок, чем всегда.

– Я не понял тебя.

– А я не старался, чтобы ты меня понял.

Исмаил отхлебнул глоток очередного отвара. Порой Исмаилу казалось, что лекарь – не человек, а в самом деле какое-то чудище. То он целыми днями как будто не видел в упор Исмаила, то исчезал на несколько дней, не оставляя в хижине ни еды, ни питья.

Хижина, прислоненная к скале, была просторна. В дальнем углу постоянно вился огонь в очаге, сложенном из массивных камней. Над ним висел котел с варевом. На стенах и потолке сохли травы, связанные в пучки. Вдоль стен теснились глиняные горшки, которых нельзя было трогать.

Возвращаясь к жизни, Исмаил спросил старика, где расположена Мекка, ибо захотел совершить намаз и заодно узнать, почему хозяин не очищает душу молитвой.

– Я молюсь всегда, – ответствовал тот.

Исмаил из этого вывел, что старик, скорее всего, не мусульманин. Второй вывод был, что и к назорейской вере он равнодушен.

– Но как же молиться непрерывно? – не удержался он от вопроса. – Когда же есть, пить и спать? Когда жить?

– Зачем жить, если не молиться? – рассеянно спросил знахарь. Он и не думал это обсуждать.

– Но какой бог требует такого поклонения? – возбуждаясь, настаивал юноша.

Старик поднял глаза от принесенных трав.

Прошли еще несколько дней; почувствовав, что возвращаются силы, Исмаил предложил старику свою помощь. Тот сказал на это в обычной манере:

– У тебя свое дело есть.

Исмаил едва сдержался, чтобы не спросить – какое? Но понял – обо всем надо догадываться.

Подняли голову ядовитые тени воспоминаний. Мир, с которым он распростился, прыгнув со стены замка, овладевал его мыслями.