Цитадель тамплиеров

– В прежние времена бороться с ними было невозможно, – продолжил отец, – но даже скала порой дает трещину. Старец Аламута из замка неподалеку от Казвина не может поделить власть со старцем замка Алейка. Доверенного негодяя из Алейка вы только что видели. Доверенный скорпион из Аламута прибудет завтра, и я сделаю так, что они увидят друг друга. И мне станет намного легче беседовать с каждым из них.

– Они отдадут нам Мосул?

– Конечно. Оба мне собирались мешать, но оба – помогут. Кстати, Старец Синан намекнул, прислав своего уродца, что ему не нравится концентрация наших воинов у Химса.

– И ты его не зарубил? – удивился Ширкух.

– Он – посол, – развел руками султан. – И такое убийство дорого встало бы. Или тебя, дорогой брат, или тебя, возлюбленный сын, настиг бы кинжал фидаина.

– Даже в лагере, полном наших мерхасов? – не поверил Саладин.

Отец, кряхтя, сменил позу с помощью подоспевших слуг.

– Даже там. Не поручусь, что в моем окружении и в войсках нет тайных исмаилитов – пособников ассасинов.

Поэтому, сын мой, не откровенничай ни с кем, кому доверяешь сегодня. Даже мой верный Камильбек не знает моих самых тайных замыслов. То же самое я посоветовал бы тебе относительно твоего лекаря.

– Маймонида?

– Именно.

– Это уж слишком, отец.

– Ничего не слишком в мире измены и зла, все недостаточно в мире добра. Сказано же в Коране: «Разве они не знали, что Аллах знает их тайну и скрытые разговоры, и что Аллах – знающий про сокровенное».

Султан улыбнулся.

– При въезде в город вы, вероятно, видели лекарню, там сейчас много людей с обмотанными ногами.

– Да, – сказал Ширкух, – это – решт, червяк-волос.

– Правильно, червяк-волос, он прокусывает кожу и забивается под нее. Бывает с локоть длиной и больше. Чтобы его весь извлечь, вытягивают кусок хвоста и осторожно наматывают на камышинку. Каждый день на длину ногтя, не больше, иначе порвется и останется в теле. На ночь камышинку с волосом приматывают тряпками.

Вот сейчас я схватил за хвост ядовитого ассасинского червя. И не сердись, что я не желаю пока рвануть его изо всех сил.

Принесли баранину для воинов и фрукты для султана, он давно уже не ел ничего, кроме фиников и инжира. И пил только козье молоко. Распластывая баранью лопатку, Саладин спросил:

– На какую же камышинку будешь мотать ты, отец, этот двухвостый волос?

– Деньги, – сказал султан. – Старцы не поделили какое-то золото.