Белая рабыня

Нюанс тут был в том, что белого человека продать не так просто – легко можно было нарваться на слишком щепетильного или законопослушного покупателя.

Лавиния вплотную подошла к сидевшей. Та медленно встала, спокойно глядя юной плантаторше в глаза. Голубыми в черные. Эта молчаливая дуэль продолжалась довольно долго.

– Это дочь одного каторжника, – сказал капитан. – Я должен был доставить его сюда для продажи, но он сдох по дороге, так что эта девчонка…

Лавиния обернулась к отцу.

– Купи мне ее.

Капитан замолк, довольный тем, что ему не нужно продолжать эту неубедительную басню.

Мистер Биверсток был человек и неглупый и опытный, он понимал, что капитан что-то утаивает, если уж не впрямую врет. Сомнение выразилось в хриплом покашливании.

– Папа! – В голосе маленькой черноволосой фурии прозвенело несколько гневных нот. – Папа, я хочу, чтобы ты мне ее купил!

– Н-да, – мысленно взвесив все «за» и «против» и понимая, что, если в конце концов эта сделка каким-нибудь образом окажется незаконной, основная часть вины ляжет на этого торговца рабами, плантатор сказал, внутренне уже склоняясь к тому, чтобы выполнить просьбу дочери:

– Дело в том, что мне еще ни разу не приходилось покупать рабов с белым цветом кожи…

– У Стернсов и у Фортескью, папочка, есть белые рабы.

Ты разве не помнишь?

– Н-да, а как ее зовут? – снова обратился мистер Биверсток к капитану.

– Эй.

– Эй? Что это за имя?

– Она не откликается ни на какое другое – ни христианское, ни сарацинское, ни индейское.

Мы сначала думали, что она вообще глухонемая.

Мистер Биверсток укоризненно повернулся к дочери.

– Вот видишь, немая.

– Нет, нет! – поспешил вмешаться капитан. – Мне кажется, что она просто не знает ни одного известного нам языка. Я пробовал обращаться к ней и по-французски, и по-испански, один матрос у меня знает арабский, другой – датский, но ни с кем она говорить не захотела. Между тем, могу поклясться, слух у нее в полном порядке.

– А что же ее отец, каторжник, он с ней на каком разговаривал?

Гринуэй заморгал быстро-быстро и стал смотреть в сторону.

Впрочем, он чувствовал, что старик плантатор ловит его не всерьез, а как бы играя, как кошка с мышкой.

– Папа! – еще жестче и нетерпеливее сказала Лавиния.

– Ладно, – усмехнулся мистер Биверсток, довольный тем, что посадил эту корабельную крысу в лужу и показал, что Биверстока не проведешь, – ладно. Сколько вы хотите за нее получить?

– Ну… четыре фунта.