Белая рабыня

Сэр Фаренгейт делал вид, что все еще интересуется нелепыми заморскими указаниями, давая сыну возможность заговорить самому. Если начать у него вытягивать слова, он может впоследствии пожалеть о своей откровенности.

– Ты знаешь, папа…

– Да, я слушаю тебя.

– Понимаешь… – Энтони еще раз с хрустом сложил подзорную трубу. – Я хотел вот что у тебя спросить…

– Спрашивай.

– Ты в последнее время ничего странного не заметил в поведении Элен?

– Что ты имеешь в виду?

– Она стала нервной, все время норовит со мной поссориться.

– Когда это началось?

– С полмесяца назад. Вчера, например, мы беседовали о приглашении на музыкальный вечер к Биверстокам; она и сама ехать не хотела и, судя по всему, не хотела, чтобы ехал я. Но при этом она как бы все время подталкивала, чтобы я туда поехал.

– Может быть, у них ссора с Лавинией?

– Нет, папа, она все время твердит, что Лавиния ее лучшая подруга, и запрещает мне отзываться о ней неуважительно. Да она и сейчас у Элен.

– Лучшая подруга, – тихо повторил полковник, откидываясь на спинку кресла.

– Можно было бы подумать, что она обиделась за нее. Только зная щепетильность Элен, я ее драгоценную Лавинию стараюсь даже намеком не задевать, наоборот, восхищаюсь ее красотой и другими достоинствами.

– А ты не пробовал просто объясниться с Элен? Правда в отношениях с женщиной – самый короткий путь, но почти всегда самый безнадежный. Будь это сестра или даже мать.

– Она все принимает в штыки.

Отец и сын немного помолчали. Утреннее солнце играло на корешках книг, на бронзовом плече агрессивной Артемиды, на золоченом форштевне небольшой модели парусника – первого и незабываемого корабля молодого капитана Фаренгейта.

– Насколько я знаю, ты завтра на «Саутгемптоне» идешь на Тортугу?

Энтони молча кивнул.

– Если разлука лечит любовь, то и на эту небольшую размолвку она должна как-то повлиять.

Энтони снова молча кивнул.

На следующий день сэр Фаренгейт вместе с дочерью – достаточно уже оправившейся от своего падения – отправились провожать Энтони в плавание. Это было семейной традицией, неукоснительно соблюдавшейся, хотя бы плавание представляло собой ничем не примечательный рядовой рейд.

Разумеется, явилась и Лавиния, а с нею еще несколько приятелей и приятельниц.