Барбаросса

С помощью четырех пажей, руководимых Либенцеллером, ему удалось это сделать.

– Я думаю, нам надо насторожиться, господа. Саладин срыл стены этих крепостей, чтобы у его людей не было соблазна за этими стенами скрываться. Он знает о наших силах. Никогда христианский мир не посылал в Святую землю такого войска.

– И под таким командованием, – пропел Рахевин, но его лесть не была замечена.

– Гарнизоны этих крепостей он присоединит к своему войску, которое, очевидно, слабее нашего. Нам предстоят жестокие сражения, противник будет стоять насмерть.

Военачальники склонили головы в знак почтения к императору и преклонения перед его мудростью.

Императору подали шлем, он был, несомненно, византийской работы. Тулья из вороненого железа с восемью сходящимися позолоченными полосами. Место их соединения покрывал золоченый шишак. Низ шлема был обит золоченою же полосой с изображениями животных.

Водрузив это тяжеленное и импозантное сооружение на свою мощную голову, Фридрих сказал:

– Нам пора, господа.

Военачальники надели шлемы.

Император набрал воздуха в кольчужную грудь и мощно проревел:

– Гроб Господень, защити нас!

Ответом ему было мощное подспудное гудение сквозь отверстия в шлемах.

– Гроб Господень, защити нас!

Император тронул поводья, и его конь тяжело, уверенно и неторопливо зашагал вниз с зеленого холма.

Дорога шла вдоль ручья. Он постепенно набирал силу, и уже к середине дня можно было смело говорить, что крестоносная армия движется не вдоль ручья, но вдоль речки.

Фридрих специально держался рядом с водным потоком, ибо был наслышан, сколько бедствий вынесли рыцари Христа в засушливых палестинских землях как раз от отсутствия благодатной влаги. Помимо благотворной духовной жажды их зверски изводила жажда физическая – для многих великолепных воинов, для многих великолепных армий она стала причиной гибели. Поэтому император положил себе ни в коем случае не повторять ошибок прежних полководцев на этот счет.

С речкой пришлось расстаться лишь тогда, когда она в прямом смысле слова перегородила путь.

Она как бы говорила: если хочешь быть в моем обществе, ступай не на юг, как ты наметил, а со мною на восток.

– Будем переправляться, – велел император и, чтобы показать, как это делается, первым отправил своего могучего жеребца в воды потока.

Речка была хотя и быстрой, но неглубокой. Вода едва доставала до стремени. Конь медленно, но уверенно перебирал копытами по каменистому дну.