Бабушки

– Анна Григорьевна! Что вы такое устраиваете?! – я даже позволила себе слегка повысить голос, хотя этот уровень звука совершенно не соответствовал моему внутреннему состоянию.

Бабушка Аня сначала пыталась сделать недоуменный вид, но, поняв всю тщетность попытки перешла в оборону.

– А что, я не могу сделать подарок единственному внуку?

Бабушка Аня была вполне самостоятельной бабушкой и подарки могла делать по своему усмотрению. Она до сих пор работала, и не кем-нибудь, а поваром-кондитером. Всю свою жизнь бабушка Аня дарила людям сладкую сказку.

Торты, созданные руками нашей бабушки, были произведением искусства. За которые, к тому же, платили хорошие деньги.

– То, что вы делаете, это не подарок, а настоящая глупость! Что это за соревнование?

Я перестала кричать, потому что бабушка Аня как-то вдруг поникла и лицо ее скривилось, как у ребенка, который собирается заплакать. Мне стало жаль ее. Все еще держа в руке злополучные часы, она присела на стул. Я подошла сзади, обняла ее за плечи.

– Анна Григорьевна, Дима любит вас, как никого из нас. Неужели вы можете сомневаться в этом? Зачем кому-то что-то доказывать?

Мы не говорили о Марго, все и так было понятно.

– Давайте договоримся, что больше такого не будет, – я чмокнула свекровь в щеку и заглянула ей в лицо. Она прерывисто вздохнула и кивнула.

Мы перенесли торт на стол, я поставила цветы в вазу и привязала гроздь шаров к дверной ручке.

Удивительно, но вечер прошел гладко. Обе бабушки были само радушие и благосклонность.

Очевидно. Каждая из них сделала вывод, что победила, и стоит на пьедестале почета самой лучшей бабушки мира. Вечером пришел еще один курьер, принес подарок от Андрея. Это был мини-телескоп. Дима и Олег тут же ушли настраивать технику. А мы втроем мирно беседовали за чашкой чаю и кусочком именинного торта.

День кончился, и мы с сыном остались вдвоем. Он лежал в кровати, укрытый одеялом до подбородка. Я зашла пожелать спокойной ночи своему большому мальчику и увидела, что он чем-то шебуршит под одеялом.

– Что там? – улыбнулась я.

– Мамуль, ругаться не будешь? – сын медлил, и я кивнула. Он вытащил на одеяло те самые часы.

– Бабаня подарила, – со вздохом сказал он, – просила не говорить тебе, боялась, что ты ругаться будешь.

Я вздохнула. Как малые дети, честное слово!

Поцеловав Димку, я выключила ночник и уже собиралась уйти.

– Мам..

– Что, сыночек?

– Мам, тут вот еще…– Димка в темноте протянул что-то.