Царевна-лягушка. По мотивам русских народных сказок

Напрасны были все надежды,

Что где-то здесь стрела легла,

Лишь растрепал, порвал одежды,

Тропа далече увела.

Вдали палаты, избы, хаты,

Поля, леса и буерак,

Не видно, ни стрелы пернатой,

И ни проезжих, ни бродяг.

Болота лишь кругом да кочки,

На них кусты, ковыль, гнилье,

Брусники жесткие листочки,

Трясина, смрад и комарье!

И вдруг, у самой у воды

Ручья, что вниз струится с горки -

То оперение стрелы,

От тетивы летевшей звонкой.

А рядом с тонкою стрелою,

Схватив своею скользкой лапкой,

Сидит лягушка под сосною,

И снизу вверх глядит украдкой.

Иван отпрянул – как же быть?

Указ исполнить нужно честно,

Но как лягушку полюбить

И взять ее своей невестой!?

Он повернул, хотел уйти,

Стрелу, мол, потерял случайно,

Но та, вдруг, стала говорить

Красиво, нежно и печально:

«Иван, тому твоя вина,

Что за стрелою в это место

Ты брел, но только я одна

Смогу помочь, ведь Я – невеста.

Возьми меня в свои палаты,

С отцом исполни уговор,

Ведь в том никто не виноватый,

Что ты стрелу со мной нашел.

Возьми, укрой меня платочком,

Снеси в свой дом, доверься мне,

Ведь я, как ты, царева дочка,

И здесь не по своей вине».

И вот, под вечер, огородом,

Чтоб кто случайно не донес,

И не срамиться пред народом,

Царевич в дом ее отнес.

И под скамейку, в угол темный

Свою добычу положил,

И пирога кусочек скромный

Он ей на ужин предложил.

В своем углу лягушка тихо

Сидела, лапками шурша,

А наш Иван, напился лихо

Хмельного меда не спеша.

Уснул, и сны, мрачнее тучи

Его терзали в эту ночь,

Проснулся, жаждою измучен,

И сесть никак, и встать невмочь.

А голова, как чан с капустой,

Так тяжела, болит она,

Во рту помои, мысли грустны,

Спина, как лук напряжена.

Но что за диво, во светлице,

Как будто постарался кто –

Подмел ковер и половицы,

И к завтраку накрытый стол!

На скатерти, с узором красным,

В тарелках фрукты, а вино

В сосуде из стекла прекрасном

Искрится, пенится оно!

В печи огонь, на лавке длинной,

Расстелен шкурою медведь,

То по традиции старинной,

Стелили, мягко чтоб сидеть.

Иван глазам своим не верит,

Кого за то благодарить?

Кто тер, скоблил, полы и двери,

Кто эту грязь сумел отмыть?

За кутежами, между нами,

Иван давно не замечал,

Что здесь живет в грязи и сраме,

И дом давно не убирал.