Конец света

)

– Я думаю, никто не будет возражать и против того, чтобы просить взять на себя тяжкий груз по организации первого Дня микромирщика Анатолия Яковлевича и Ирину Петровну?

(Это предложение было встречено улыбками. Профессор Анатолий Яковлевич Норкин и завсектором биоэнергетики Ирина Петровна Бочарова некогда были непримиримыми соперниками, возглавляя команды КВН двух половин МиМаМи: биоэнергетика относилась к микромиру, а Норкин изучал малые планеты, естественно, относившиеся к макро-. С началом ныне уже подзабытой перестройки, когда она возглавила комсомольский патруль, а он – стенгазету, их мирное противостояние переросло в сотрудничество.

И сейчас, через четверть века с лишним, остепенившись (в обоих смыслах этого слова), они неизменно оказывались в центре всех подобных мероприятий. Так что слова Кубанцева были даже отчасти излишними.)

– А чтобы все-таки это не превратилось в обычную гулянку – как-никак, научный праздник, да? – я, со своей стороны, постараюсь к семинару что-нибудь интересненькое приготовить.

Вот так, никого специально не зазывал, никакой рекламы не делал, а, вроде бы, и не прийти после этого на обсуждение некрасиво. Ну не хитрый ли лис, в самом деле?

На праздновании Дня микромирщика было много интересного и остроумного, но рассказ обо всех событиях этого дня увел бы нас слишком далеко от темы повествования. Так что ограничимся докладом Жени Беркутова и всем, что его сопровождало.

На «праздничный» семинар, действительно, пришли несколько очень авторитетных ученых, хотя, конечно, и не все корифеи института.

Как ни старались Женя и ведущий, представивший его аудитории, им не удалось преуменьшить значение открытия, а тем паче полностью скрыть его. К счастью, никто из присутствующих так по-настоящему и не разобрался в формулах Адамса, и им пришлось верить докладчику на слово, что, в принципе, все, что было сделано, это – автоматическая подстановка в уравнения тех или иных исходных коэффициентов.

Другое дело – на основании каких данных они получены? Женино желание обойти этот вопрос, увы, было слишком очевидным для опытного глаза, и, чем больше он старался, тем настойчивей от него требовали конкретики. Но Павел Дмитриевич был настороже, и, едва почувствовав, что на горизонте начинает маячить тень обвинения в лженаучности, он сделал решительный ход:

– Друзья мои! Скажу вам честно, я сам видел эти их установки. Приборы, с позволения сказать, хе-хе.