Искатель. Второй пояс

Зато теперь я точно уверен, что даже невольно не сумею использовать медитацию для того, чтобы собрать силу Неба и стихию.

Поднялся, собираясь уйти в лес и поискать там Зверей, но сделав всего шаг, замер на месте.

Это что? Тоже страх? Страх того, что я снова не могу управлять Указами и все наёмники вокруг, могут каждое мгновение стать свободными, а я не сумею их остановить? Что за глупости? Я прекрасно вижу Указы и вижу то, что записано в них и душах наёмников. Верность.

Больше того, хоть на мне тоже полно Указов, но сейчас они запрещают мне сущие глупости: передавать техники Ордена другим, выдавать секреты Ордена, рассказывать о том, что я повздорил с теневиками Гряды, что старейшины Гряды давали мне в руки флаги сектантов и прочие глупости.

Все эти мои Указы не более чем обманка для других, обманка, хранящая в себе дух, который я могу использовать, чтобы восстановить его после применения Указов. Как я это делал с Раух. Больше того, в каждом моём Указе есть ограничение по времени. Даже если сейчас меня ударят по голове, обвешают этими цепочками, то спустя неделю или несколько недель, Указы сами перестанут действовать.

И не собираюсь бояться самого себя.

Поэтому остался на месте, не отправился никуда в лес, а громко приказал:

– Нападайте. Без оружия.

Сейчас очередь отвечать была у Гавала, поэтому раздался его вопрос:

– Сколько человек, господин?

Я ухмыльнулся:

– Все, кто свободен.

Наёмники переглянулись и принялись подниматься, подтягиваясь к центру лагеря и ко мне, а я растянул сферу боевой медитации.

Спустя шестьсот вдохов самые упрямые из наёмников перестали пытаться подняться. Даже Кирт. Хотя сегодня им почти удалось завалить меня телами. Но без оружия не значит без техник. А я всё же Мастер.

Зажатый телами, ухваченный за броню, я непрерывно использовал Рывок, сумев дождаться ошибки, короткого разрыва в Опорах противников и вырваться из ловушки.

И это хорошо, противники тоже должны становиться сильней. И пусть лучше я попадусь на новый трюк во время тренировки, чем в настоящем бою, когда на кону будет стоять моя жизнь.

Оглядевшись, я огласил очевидное:

– Закончили на сегодня.