Деревенская история 2

– Вернулся уже? А где рыба?

– Степанычу отдал, ему она нужнее. А чего это ты там рисуешь?

– Это схема.

– Схема чего? – испуганно спросил Ионов и присел рядом.

– Встроенного шкафа. В комнате хочу сделать такой.

– Зачем? У меня и вещей-то всего раз-два и обчёлся.

– А вот это зря. Ты мужчина видный, у тебя должно быть много одежды, – сказала Побелкина, погладив Ионова по плечу. – Плюс, я кое-какую сюда привезу.

Дед Витя нахмурился.

– Ладно, потом обсудим, – произнесла Ирина Николаевна. – Ты голодный?

– Очень.

Побелкина встала из-за стола, взяла в руки половник и налила из кастрюли в тарелку суп. Добавив в него ложку сметаны, она поставила тарелку перед Виктором Ивановичем.

– А к нам жильцы новые приехали, – сообщил дед Витя, отправляя ложку с борщом в рот.

– Что за люди? – поинтересовалась Побелкина, ставя на плитку чайник.

– Не знаю. Я сам не видел, мне Степаныч рассказал. Мужик вроде какой-то, с дочкой.

– А где они поселились?

– В доме Хитрова, – ответил дед Витя и понял, что сказал это зря.

– А что, его поймали? – спросила Ирина Николаевна, повернувшись к Ионову.

– Нет. Там как-то его выкупили, я толком дел-то и не знаю, – ответил Виктор Иванович, решив не рассказывать версию, которую ему озвучил участковый. – Но ты не бойся, он сюда больше не вернётся. А если вернётся…

– Я не боюсь. Я вообще к этому человеку зла не питаю. Ты знаешь, мне даже его жалко.

– Жалко? – переспросил Ионов, чуть не подавившись борщом.

– Да. Жена у него умерла, сын болен.

– Но именно он тебя удерживал в своём доме. И он мог тебя даже убить, – закричал Виктор Иванович.

– Ладно, не будем вспоминать прошлое, – примирительно произнесла Побелкина.

Ионов продолжил трапезу.

– Ты знаешь, что меня сейчас беспокоит? – Побелкина села рядом с дедом Витей.

– Чего?

– Состояние Нины. Она всё время сидит дома и целый день смотрит телевизор.

– У нас так полстраны живёт. Что в этом такого?

– Мне кажется, у неё депрессия.

– У неё остались твои куры.

– Которых я кормлю. Но сейчас не об этом. Мне кажется, она потеряла интерес к жизни. Нужно чем-то её увлечь.

– Ир, по – моему, ты утрируешь. Это просто осень. Осенью в Смородиновке тоскливо. Я и сам, признаться, до тебя в это время так же себя вёл, как Нина Михайловна.

– И как спасался?

– Водку пил.

– Нет, это не выход, – решительно произнесла Побелкина.