Гиперборея

Но в этот раз и Алисина мама смогла, и Алиса была просто счастлива. Они выступили замечательно, Алисе казалось, что она все делает в тысячу раз лучше, потому что на трибуне сидит мама. Они выиграли, забрали медали, грамоты и кубки, и собрались домой. Всем хотелось есть, за весь день девчонки поклевали какую-то невкусную еду в передвижном кафе, а мамы и тренер в своих заботах, кажется, вообще держались только на кофе.

– Пиццерия! – выкрикнул кто-то из девочек, когда длинный автобус выезжал из черты города.

– Давайте, правда, остановимся, – мамы обращались к тренеру, – ну чего детей мучить, еще ехать и ехать.

Тренер, судя по выражению ее лица, хотела только одного – упасть в кресло в последнем ряду и уснуть на все четыре с половиной часа, но девчонки смотрели умоляюще, и она кивнула.

– Только быстро! А то будем ехать всю ночь!

Водителя автобуса, толстого и добродушного дядю Пашу тоже позвали, он поворчал для порядка, но согласился. В пиццерии они просидели час, потом всем понадобилось в туалет, и, наконец, уставшие и сытые, девчонки попадали в кресла.

– Дорогие дамы! – раздалось с водительского места, – вас приветствует капитан корабля, Павел Потанин. Прошу пристегнуть ремни, приятного полета!

Девчонки захихикали, мамы переглянулись с улыбкой.

… Саму аварию Алиса почти не помнила. Она задремала, положив голову маме на руку, а потом ее резко отбросило, сильно ударило, она вскрикнула и потеряла сознание. Очнулась в больнице. Было ужасно, почему-то она плохо видела, голова болела и кружилась.

– Бабушка… – прошептала Алиса, – где мама?

– Деточка! – бабушка бросилась к внучке, схватила за тонкую кисть, лежащую поверх одеяла, – очнулась, родная моя!

Тут же появились врачи, они оттеснили бабушку, начали тормошить Алису, а бабушка стояла у окна и смотрела на нее.

Мама погибла. "Скорая" даже не повезла ее в больницу, там, на месте констатировали смерть. Из тридцати двух человек выжили только шестеро – пять девочек и дядя Паша, которого выбросило через лобовое стекло. Алиса пропустила похороны, и это было хорошо, что она не видела, как погружали в землю двадцать три маленьких гроба с девочками в белых платьях. Маму похоронили в тот же день.