Деревенская история

Он смешно прошагал по двору, громыхая большими резиновыми сапогами, надетыми на спортивные штаны, опасливо покосился на собаку, расстегнул верхнюю пуговицу на телогрейке, провёл пальцами-сардельками по редким маслянистым волосам и остановился перед дедом Витей.

– Угости папироской, Иваныч, мои-то кончились, а до магазина, сам знаешь, далече, а ноги то у меня сегодня уж больно шибко гудят. Вот к обеду бабка моя пойдёт в город в магазин, закажу ей, а покамест извольте поделиться.

Виктор Иванович молча протянул пачку.

– А ну перестань лаять! – прикрикнул дед Витя на собаку.

Пёс мигом замолчал, присел на задние лапы, но глаз от деда Николая не отвёл.

– Злой он у тебя какой, – махнул рукой в сторону собаки Николай Степанович.

Тузик предупредительно зарычал.

– Он не злой, он просто тебя не любит.

– А чего ж меня не любит-то? – удивился Николай Степанович.

– А за что тебя любить-то? – ответил Виктор Иванович, туша окурок в банке из-под шпрот. – Ты бы пришёл, косточку ему какую дал, а то заходишь то за сигаретами, то за чаем, то за солью.

– Вот пенсию дадут, обязательно костей ему куплю, – убедительно произнёс Берестов.

Ионов сначала посмотрел внимательно на соседа, а затем, повернувшись к собаке, спросил у животного: – Ты ему веришь, Тузик?

Пёс злобно зарычал.

– Вот видишь, не верит тебе Тузик, – изрёк дед Витя.

В ответ Николай только ещё шире улыбнулся.

– Не знаешь, кто крайний дом купил? – спросил у него Виктор Иванович.

– Это тот, в котором бабка Тоня жила?

– Тот.

– Знаю, – ответил довольный Берестов, ища, куда бы бросить окурок.

Ионов молча протянул ему банку из-под шпрот.

– Так москвичи какие-то купили, – ответил всезнающий Николай Степанович. – Говорят, скоро заедут. Посмотрим.

– Посмотрим, – подтвердил дед Витя.

Раздался пронзительный и противный звонок телефона. Николай Степанович опустил руку в карман, нащупал мобильник среди богатого содержимого кармана и извлёк его на свет.

– Алло, алло, слушаю, – кричал в трубку телефона Берестов, чем вызвал недовольство Тузика, который и так с трудом терпел его присутствие. – Да, Галя, да, у Иваныча я. Что? Говорю – у Виктора Ивановича! Да иду я, иду.