Лекарь. Второй пояс

Куда бы я ни прыгнул, но без техники движения уйти от опасности у меня бы не вышло. Вряд ли стражника и его руку, опускающуюся к мечу, остановили бы мои слова. Но остановили слова Фимрама:

– Оставь этого слугу, не тебе его наказывать. Пусть твой собрат винит лишь себя. Десять капель Стихиального Огня – предел, который может выдержать Закалка. Он убил себя сам. Если это действительно твой друг, то позаботься о теле, – голос Фимрама стал жёстче. – Правда, этот старик впервые слышит, чтобы стражники поместья так переживали за долговых Закалок.

Долговых? Я покосился на лежащих Закалок. Стражник же оскалился:

– Неважно. В лесах он стал моим собратом.

Старик Фимрам усомнился:

– Вот как? Хорошо сказано. Так значит, ты и этого старика тоже убьёшь за смерть собрата? Оглянись, позади меня тоже мертвец. На этот раз из твоих собратьев-Воинов.

Лицо стражника исказила злая гримаса, над его головой вспыхнул один из контрактов. Стражник выругался и выскочил из зала, оттолкнув стоящих на пути. Фимрам мгновение глядел ему вслед, затем стегнул меня словами:

– Чего этот слуга разлёгся?! Живо помогай!

Теперь тряпки с ран снимал я, как и подавал в руки Фимрама требуемые пузырьки.

Старик сейчас подробно объяснял, что я вижу, что происходит с раной, и что он будет делать. И не сумел спасти ещё одного Воина. Там и рана была не столь глубока, как у остальных, но вот яда в ней… Коготь Зверя рассёк броню, рассёк плоть Воина, словно острейший нож, пробороздил живот всего на палец в глубину. Казалось бы, за стражником приглядывает само Небо. Но когда я срезал ремни брони, распахнул промокший кровью халат… Весь живот оказался синего цвета. Точь-в-точь как его волосы. Или мои.

– Зверь использовал то, что у людей называется оружейной техникой. С когтей выплеснулась его духовная сила, смешанная с его стихией. Воин мог бы спастись, если бы сумел противостоять чужой духовной силе своей. Слуга, погляди на его губы.

Я последовал приказу, но не понял, что должен увидеть. Старик Фимрам это сообразил и пояснил:

– Опухшие, потрескавшиеся, словно обожжённые.

Ему дали зелье стихии Огня.

Старик Фимрам обернулся ко входу, к стражникам, которые и принесли раненых, спросил:

– Что за отродье дало ему Огонь?

Стражники переглянулись, но промолчали. Фимрам фыркнул, отвернулся от них, сообщил уже мне:

– Одно к одному. Поэтому этот старик так не любит давать им зелья стихий в лес. Обязательно найдётся тот, кто сделает всё так, словно и не слышал про стихии.