Лекарь. Второй пояс

Не знаю в чём причина всех этих запретов, которые различаются от Пояса к Поясу, но даже Золак, готовый выполнить любой мой приказ, не мог мне ничего сообщить о том, как должен идти к Небу Мастер. Трёхцветный Указ. У здешних не должно быть таких ограничений. Арнуз сказал, что моего будущего мастера, который занимается и лечением, и алхимией, зовут Фимрам. Ему тоже нужно будет повторять историю про бедного парня, которого шпынял прошлый учитель. Хотя… Стоит ему увидеть, что не разбираюсь в травах и даже свой дух не могу отправить в предмет или лечебный ингредиент… Он и сам всё поймёт.

Тяжело будет мне доказать ему, что я достоин его уроков по Возвышению. Да не Воина, а Мастера Духа. Ничего. Что-то, он да расскажет. Разве может не попытаться дать ученику всего один толчок, которые поднимет его на этап? Пусть расскажет мне как нужно правильно вести свою стихию в технику, чтобы создать её непрерывно без помощи костылей Умножения.

Пока же я раз за разом заставлял нити воды скользить по меридианам, тренируясь в их управлении.

Сейчас я… Развернул к себе ладонь. Непривычно вместо нескольких обращений к Небу держать в разуме только одно. Или эти обращения существуют на самом деле? Кто знает? Возможно, только те, кто поднялся вплотную к Небу?

Духовная энергия вместе с нитями воды добралась до конечного узла, заставила разгореться обращение невидимым никому светом.

Я бесшумно перевёл дыхание. Ничего. Кто обещал, что один день на землях Второго пояса и всё получится? Будь это так и стража Саул поголовно была бы Мастерами.

Но предвкушение уже не горело в груди. К дарсу всё это. День и так оказался слишком длинным. Я потянулся к энергии Неба, чтобы возместить то, что потратил, впитать в себя нити стихии и силу, заполнив то, чего до сих пор не хватало после контракта, а затем заняться делом – цзянем и цепочкой.

И не смог дотянуться. Напрягшись, с трудом сумел ухватить хотя бы кроху. То, что раньше вливалось в меня потоком, сотнями светящихся нитей, сейчас превратилось в иссохший ручеёк. Две нити, которые я с трудом сумел втянуть в себя. Остальные кружили вокруг, касались и тут же улетали прочь.