Лекарь. Второй пояс

Старикашка Сирк зашипел:

– Небу нет до нас дела. Оно смотрит только на Барериса.

– Отец, всё изменится, поверь.

Но старикашка Сирк отмахнулся от его слов, ткнул в меня рукой:

– Твой контракт особый, ты можешь солгать сейчас, но стоит мне спросить прямо…

– Господин, я не лгу. Я не могу сражаться.

– Нахлебник. И сам, и его семейка, – Сирк повернулся к Домару. – А ты решил, что наша семья должна год их кормить и давать кров?

Всё что я позволил себе – на миг сжать зубы. До хруста.

Благодетели. Но срок, который отличался от срока контракта, я запомнил, и голос мой звучал спокойно:

– У прошлого господина я занимался тем, что заживлял раны стражников.

– И он дал тебе всего три техники?

– Это лекарь… Господин, я только начал учёбу. Но… моя мама и старшая сестра понимают в травах. Дядя и брат…

Я снова сбился. Говорить о том, что они охотники – безумство. За стенами города Второй пояс, а они Закалки. В голове заметались мысли. Никто не занимается разделкой в лесу.

Никто из ватажников. Вряд ли здесь всё сильно отличается.

– Они умеют разделывать мясо, снимать шкуры и ухаживать за животными, – я услышал хеканье дяди Ди, торопливо продолжил. – А дядя Варо знаком со множеством дел, но лучше всего у него выходит печь хлеб.

– Старики?

Они всё так же лежали у наших ног. Ни один из стражников не знал техники, способной отменить действие Сошествия Ночи. К счастью. Острый язык что Марвита, что Леги легко мог раскрыть мою ложь, ведь старики единственные, кто не знал, что я буду говорить во Вратах.

Я не думал, что они так уж захотят своими руками убить меня и маму. Но хватит и простой оговорки, тем более что старики очнутся, ничего не понимая. Убрать бы их вообще с чужих глаз подальше.

– Господин, они достаточно потрудились за свою жизнь. Мы позаботимся о них и возьмём на себя всю работу, что вы им назначите.

– Слышал, Домар? – старикашка Сирк ухмылялся. – Жалкий слуга заботится о деде больше, чем ты об отце.

Домар скривился, но ничего не ответил, а вот кто-то из стражников за моей спиной едва слышно кхекнул, словно подавился смешком. И услышал это не только я. Лицо Домара исказилось, взгляд метнулся поверх моей головы, затем опустился на меня:

– Кормить нахлебников? Ты прав. За воротами пусть…

Раздался голос мамы:

– Уважаемый старый господин! Этот старик кузнец, а его жена умеет наносить узоры на металл.