Кузня крови

Леди Терсия процедила:

– Как он мог выйти из замка, гаэкуджа моих воинов, что должны стеречь все входы и выходы?

– Те, что были поставлены охранять тележные ворота, оказались опоены.

Огненная плеть стегнула совсем рядом с гаэкуджей, оплавляя камень пола.

– Жадные ничтожества. Скольких ты послал за ним, Креод?

Гаэкуджа, глядя на борозды у своих коленей, сглотнул:

– Пятерых, госпожа, на… на лошадях, – вскинул руки, заметив, как опять шевельнулась огненная плеть. – Госпожа! Остальные граухи нажрались солнечника и смогут подняться только к обеду!

Леди Терсия рявкнула:

– Значит, твои люди должны бежать, а ты впереди всех, Креод!

Гаэкуджа лишь сильней склонил голову:

– Да, госпожа.

Я приказал загнать лошадей, но догнать молодого господина. А следом за ними отправил бегом десяток самых выносливых старших воинов, они в пепел потратят огонь души, но будут использовать Шаги северной тропы, которым обучил их господин.

Леди Терсия кивнула, сдерживая гнев, но тревога заставляла её сердце леденеть, а голос – звенеть:

– Лиал мог достать солнечник, но где бы он взял сонное зелье для солдат? И как бы они посмели принять на посту вино из рук молодого господина? Креод, поднять всех слуг, здесь что-то не то!

* * *

С грауха я спешился, сильно не доезжая до Быстрой.

В удобной роще у одного из многочисленных холмов, тут и там торчавших на землях не только нашего Дома Денудо, но и всего королевства. Не зря же в землеописаниях королевство Арида именуют иначе королевством пустынь, а наше королевство Скеро королевством холмов?

С кряхтением размял колени и оглянулся.

Никого.

Отличный граух, быстрый и послушный. Лучше был бы только граух отца, но отец, конечно, уехал именно на нем в объезд границы.

Что я позабыл – так это прихватить ячмень, так что грауху после такой скачки придётся обойтись всего лишь корой с деревьев да травой из-под снега.

Я похлопал его по мощной шее:

– Ну, прости, дружище. Обещаю в замке двойную порцию ячменя, залитого пивом.

Про себя же добавил: «Как только закончится моё наказание и меня пустят в конюшню».

Под тяжёлым плащом и толстым зимним кафтаном простолюдина у меня скрывался лёгкий доспех. Такой же, как и у младших воинов нашего Дома. Привычный и даже родной, сопровождающий меня во всех поездках.

До получения даров Предка мне приходится обходиться им, словно и вовсе не имеющему ихора в жилах простолюдину. Дары Предка защищают идаров лишь после совершеннолетия.