Византийский манускрипт

Благодарю за сотрудничество! – съязвил Тавров и принялся названивать Бьянке Кайтелер.

До Кайтелер он дозвонился только к вечеру. Кайтелер оказалась обладательницей весьма приятного юного голоса, но проскальзывавшие в этом голосе отдельные нотки и интонации заставили Таврова как-то внутренне подобраться: это не грубиян Кудасов, эта умеет мягко стелить каменные перины.

– Да, Далинский мне что-то говорил… Как вы сказали? Э-э… Брен, да? Напомните, пожалуйста, по какому вопросу он хотел со мной связаться?

Таврову это не понравилось.

Еще с тех времен, когда он был простым оперуполномоченным в районном отделении милиции, он привык к тому, что вопросы задает он сам, а не ему. «Вот хитрая девка! Решила выяснить, что мне известно».

– Я знаю только то, что Далинский дал Брену ваши координаты.

– Смею вас заверить, господин частный детектив, что никакие незнакомые люди в последний год ко мне не обращались, – насмешливо сообщила Кайтелер. – Если этот человек исчез, мне очень жаль. Но я ничем не могу вам помочь.

– Спасибо, извините за беспокойство, – буркнул Тавров и дал отбой. Мрачный грубиян и наглая девчонка – еще та компания! Ничего не знают, да и знать не хотят! Впрочем, он ожидал подобного результата. В наше время люди, просто выйдя средь бела дня в булочную за буханкой «Украинского» хлеба, иногда исчезают с таинственностью, достойной самого Бормана или Усамы бен Ладена.

Тавров сварил кофе, плеснул немного коньяка и залпом выпил. Он чувствовал, как внутри его словно сжимается пружина: это было предчувствие событий, не суливших ему ничего хорошего.

Он привык доверять подобным предостерегающим ощущениям – научился за тридцать пять лет службы в сыске.

Тавров плеснул в чашку еще немного коньяка и залпом выпил, сам себе удивляясь: уж не перенервничал ли он? Но ведь пока не случилось ничего особенного.

Он вдруг заметил странную вещь: он выпил уже граммов сто, а бутылка по-прежнему залита под самое горлышко. Что за бред?!

Пить Таврову больше не хотелось, но он снова налил порцию, проглотил и, морщась, покосился на бутылку.

Так и есть! Янтарная жидкость осталась на прежнем уровне. И Таврову это очень не понравилось, потому что он знал только одну убедительную причину странного фокуса с бутылкой. А об этой причине ему даже думать не хотелось!

Глава 2

Тавров проснулся около десяти часов утра. Состояние немолодого – увы! – организма убедительно свидетельствовало о том, что он накануне бессовестно «злоупотребил».