Кольцо Соломона

И Федун уж на что нелюдимый человек был, а с Августом сошелся – ведь тот старшего Федорова хорошо по партизанскому отряду помнил. Так что приняли его за своего. Имя вот только у него ненашенское, Август, ну, и прозвали его местные «Гусь». А он не обижался: на деревне принято прозвища давать.

– А повидать его можно? – спросил Тавров. – Он не уехал из Донца?

– Никуда не уезжал, – ответил Зверев. – А вот повидать его нельзя. Только могилу. Помер Гусь года три назад, на нашем кладбище похоронили.

– Вот как! – не мог скрыть разочарования Тавров.

– Ну, почему же… Приезжали! Племянник крест на могиле поставил. Да он все и организовал! – отозвался Зверев. – Он ведь, племяш, в Москве живет, оставил мне свой мобильный телефон для связи: дескать, если что с дядей случится, чтобы ему сразу звонили. Дядя ему заместо отца родного, он для него все сделает. И действительно: похороны оплатил, поминки, крест поставил – все честь по чести!

– Ясно, – в раздумье пробормотал Тавров.

– Да тут вот какая незадача… – замялся Зверев. – Я его номер на обоях записал, так получилось… А в прошлом году ремонт сделал, новые обои поклеил, так что… Если надо, могу поискать: я ведь новые обои поверх старых клеил, так что отдерем аккуратно – и все дела!

– Давай без фанатизма! Обои драть пока не будем, – с улыбкой отверг предложение Тавров. – Я хотел бы осмотреть дом Федуна. Может, свежим взглядом ухвачу что-нибудь интересное.

– Это хоть сейчас, – предложил Зверев. – Ключи от дома у меня, а наследники пока не нагрянули.

– А что, у Федуна и наследники есть? – удивился Тавров. – Я думал, он холостяк был.

– По паспорту он действительно холостой, – принялся объяснять Зверев. – Только говорили, что в молодости Федун почти весь Союз объездил, сюда приехал только в конце восьмидесятых, когда его отец уж помирать собирался. Так вот, вроде как одно время разыскивали его как злостного алиментщика, чуть ли не пяти женщинам он алименты платить должен! Но как сюда вернулся, то вроде бы со всеми долгами разобрался.

– Узнавали уже, – с досадой махнул рукой Скавронов. – Платил Федоров алименты трем женщинам на пятерых детей. Только слезы там мышиные, а не деньги: Федоров числился в лесном хозяйстве лесником, вот с его зарплаты и вычитали.