Игроментариум

Эта мысль снова его посетила, но теперь он легко от неё отмахнулся. В конце концов, его признали экспертом, а значит, всё потраченное время окупится с лихвой и никто больше не сможет насмехаться над его хобби.

Хобби? Кто сказал «хобби»?

Теперь это будет его профессией!

Виктор застонал, и в этом стоне сплелись ликование и тревога.

Он просто не имеет права облажаться.

Ему нужно хорошо выглядеть, произвести впечатление, обаять журналистку и зрителей. Сейчас ему необходимо выспаться, а доводы можно придумать и позже.

Он лёг, накрылся одеялом и постарался не думать о завтрашнем дне.

***

Виктор обеими руками распахнул выкрашенные голубой эмалью металлические створки и стремительно зашагал по школьному фойе. Он метеором пролетал по коридорам, на ходу раздавая ценные советы ученикам и снисходительно здороваясь с коллегами. Путаясь под ногами, его пыталась обогнать навязчивая гримёрша, чтобы нанести пудру на его озабоченное важными делами лицо.

Виктор вошёл в класс, и его ослепил невыносимо яркий свет софитов. Со всех сторон его обступили операторы, к нему повернулись многочисленные объективы камер, в него нацелились микрофоны, обтянутые разноцветным поролоном.

Завуч – обычно строгая, а сегодня улыбчивая и покладистая – растолкав плечами зевак и статистов, поспешила встать рядом с ним, чтобы хотя бы несколько секунд погреться в лучах его славы.

Вокруг мелькали какие-то обрывки цитат Энди Уорхола и призывы Ленина учиться, а в окне маячило угрюмое лицо Стива Джобса.

Виктор потянулся к микрофонам, чтобы сказать нечто невероятно мудрое, что-то, что заставит всех глубоко задуматься и осознать доселе немыслимое, но тут у него внезапно отвалилось лицо. Он попробовал его поднять, неуклюже оступился и пнул его под парту.

***

Виктор дёрнулся, резко сел и нервно засмеялся.

– Вот же чёрт, – пробормотал он, – какая чушь приснилась.

До выхода на работу оставалось ещё больше трёх часов, но терять время уже не стоило.

Виктор помыл голову и зачем-то намазал давно не стриженные волосы каким-то специальным питательным кремом, на покупку которого Тамара усердно копила деньги.