Игроментариум

Закончив с этим, он повернулся к классу:

– На доске вы видите…

Закончить он не успел, потому что раздался стук в дверь.

***

В двери часто стучат, особенно в школе.

За то время, которое Виктор Сергеевич потратил на педагогическую деятельность, он научился различать множество видов стука. Стук обычного учителя, например, отличался от стука завуча, а тот, в свою очередь, – от стука директора. По-разному звучали стук физрука и химика, и был общий на всех стук учителей математики. Все преподаватели литературы – напротив, стучали по-разному.

Существовало также несколько разновидностей родительского стука. На их характер влияли социальный статус и уровень образования родителей. Различались стуки работников коммунальных служб – пожарные стучали громче, чем полиция, а стук медиков отличала особая деликатность.

Виктор Сергеевич выделял даже особый стук, который не относился ни к профессии, ни к общественному положению. Он называл этот стук «попрошайским» – это когда собирали деньги, чтобы кого-нибудь поздравить или помянуть.

Стук, который Виктор Сергеевич услышал сейчас, в его списках не значился.

Это был стук в дверь торжествующего завоевателя или жаждущего мести яростного демона. Это был стук человека, который имеет чёткую цель и не видит никаких препятствий на пути к ней, даже если эти препятствия ему придётся проламывать головой – по той простой причине, что эта голова будет обязательно принадлежать кому-нибудь другому.

Словом, у Виктора Сергеевича были все основания полагать, что к нему наконец-то приехали долгожданные тележурналисты.

***

Виктор на несколько секунд застыл с разинутым ртом, а потом, как бы оттолкнувшись рукой от воздуха, детей и доски с коряво нарисованными ячейками, пулей вылетел из класса.

В школьном коридоре, как всегда во время уроков, стояла мёртвая тишина, а в воздухе кружились частички пыли, создавая ощущение некой нереальности происходящего. В полутьме, пронзаемой лучами дневного света, Виктор разглядел три фигуры.

 Первым ему бросился в глаза тощий парень, одетый в застиранное худи, который держал в руках громоздкую металлическую раму с приделанным к ней фотоаппаратом. Рядом с парнем, сидя на корточках, судорожно ковырялась в огромной синей сумке такая же худая женщина. На вид ей было лет двадцать пять, а может и тридцать, а одета она была в джинсы и короткий пиджак. Волосы, стянутые в тугой хвост, придавали ей сходство с кометой. Третьим визитёром была завуч Лидия Михайловна.