Страсти в неоримской Ойкумене – 1. Историческая фантазия

Всё встало на свои места, когда ближайший из мордоворотов неторопливо снял разорванный хитон, на несколько секунд повернувшись ко мне обнаженной спиной. До трех считается легко – и ровно столько вытатуированных куполов храма Дианы Эфесской разместилось на смуглой коже по диагонали от шеи до поясницы. А на левом мускулистом предплечье синей размазанной грязью отпечаталась многоконечная звезда – зловещая символика «ночного авторитета».

Какая честь для захолустья! Три ходки в «зону» – а на вид этому хаму никак не больше тридцати.

У меня тоже имелось, что ему показать. Когда господин авторитет завершил плавный поворот вокруг своей оси, его глазам предстало мое оголенное правое плечо. С татуировкой двуглавого орла, распластавшего свои крылья над извилистой голубой линией Тибра.

Изображение и значение этой птицы он оценил сразу, что было заметно по тому, как резко поджались его губы под пышными черными усами. Еще секунда – и колх полностью овладел собой. Не отрывая своего бесстрастного взгляда от такого же моего, он почти без акцента медленно произнес:

– Собак положено выгуливать в намордниках, уважаемый…

Я понимал, что от манеры моего ответа напрямую зависит, сколь основательно утвердится это самое «уважение», и постарался кавказца не разочаровать:

– А пёс бродячий.

Полное отсутствие иронической интонации лишь усилило насмешливый характер объяснения, к чему я и стремился.

Как-то нехорошо поглядели на меня после этих слов. Будто сквозь прицел портативной баллисты. Провели языком под верхней губой, отчего усы свирепо шевельнулись, и все так же медленно довели до моего сведения:

– Я запомнил тебя… колченогий. Очень хорошо запомнил! В самое ближайшее время мы снова встретимся. И раз и навсегда решим твою собачью проблему.

– Как сильно сказано! – усмехнулся я. – С тонким двойным намеком! Однако круг проблем придется чуток расширить и непременно обсудить вопрос и о том, что бывает, когда не совсем трезвые обезьяноподобные личности начинают хватать чужих девчонок.

– На моей родине ты давно бы уже мертвым был. Ну, а здесь живи… пока.

– Спасибо за разрешение, тронут… Грациэлла! – громко обратился я к девушке, которая незаметными движениями сандалий уже успела зарыть ханжал в песок.