Бар «В Кротовой Норе»

И я это вижу. Поэтому я и отличный бармен.

– Да, Вы в самом деле «видите» посетителей насквозь, – девушка развернулась к бармену. – Теперь и мне любопытно, что Вы можете рассказать про меня.

– Хм. Я вижу… – начал было крот, но сделал небольшую паузу, как будто действительно всматривался. – Я «вижу», что Вы – безумно красивы. Я вижу, что Вы крайне умны, поэтому всё время ищите «пищу для ума», и Вам скучно среди всей этой светской жизни.

– Неплохо-неплохо, – девушку покачала головой, чуть поправив рукой свою шляпку.

– А ещё я «вижу», что Вы – девушка роковая. Вы всё время попадаете в неприятности, и из-за Вас страдают окружающие, хоть Вы искренне и не хотите этого и не желаете никому зла.

Девушка застыла и очень внимательно смотрела на крота.

– А ещё я «вижу», что… – тут бармен сделал ещё одну паузу, и впервые в беседе он подбирал слова. – Что Вас хотят убить.

Девушка пребывала от услышанного в ступоре несколько секунд, после чего она отвела взгляд и, беспорядочно водя глазами, тяжело задышала.

– Не бойтесь, – продолжил крот. – И не паникуйте. В «Кротовой Норе» Вы в безопасности. Можете расслабиться. Вы не первая посетительница, которая смертельно опасна. И в случае чего, Ваш покорный слуга Вас защитит.

– Фрэнк! – раздался сбоку звонкий женский голос.

К барной стойке со стороны сцены подходила уже знакомая девушке красивая стройная канарейка, чьё приталенное красное платье переливалось от редкого света.

– Агата! Ты сегодня была просто великолепна! – с улыбкой сказал крот.

– Спасибо, дорогой! – певица активно жестикулировала всем телом во время того, как говорила. – Публика сегодня особенно горяча, как будто пить разрешают только здесь. Я тебе так благодарна! Но помни, несмотря на то, что ты, любовь моя, такой милый, добрый и безумно симпатичный, я всё же предпочитаю наличные.

– Конечно. Разумеется, Агата. Всё, как и всегда, – крот протянул канарейке бокал с коктейлем.

– Разумеется. Разумеется! Всё, как и всегда! – воскликнула Агата. – Вот за это я тебя и люблю, мой большой мягкий слепыш!

Докричав, канарейка пригубила напиток, а затем стремительно убрала его от клюва, как будто он был горячим.

– М-м-м! Кстати говоря, – продолжила она.