Теория нереальности

Тем более, обращенную в мой адрес.

– Так какой же сейчас на самом деле год? – спросил я.

– Точно сказать не могу, – после секундной паузы ответил Прометей. – Могу только предположить, что идет примерно шестое тысячелетие. После гибели человечества летоисчисление вести было некому.

Я опять запнулся. Шестое тысячелетие. Как же так? У меня, человека из двадцать первого века, не укладывались в голове такие цифры. Но я резко отвлекся от этих мыслей, вспомнив еще один факт, сказанный Прометеем.

– Ты сказал «гибель человечества»? – переспросил я.

– Все верно, – подтвердил он мои слова.

Я остановился и присел на какую-то лавочку. Казалось, что мой мозг сейчас взорвется от всего того, что мне пришлось услышать и увидеть за последние несколько часов. И особенно от того, что говорил мне Прометей.

– Но как же так? – спросил я, спустя несколько минут. – Ведь вот он я. Живой. И, вроде бы даже человек. Меня всю жизнь окружали другие люди. Здесь по улицам ходят люди. Да даже тот старик в магазине выглядел, как самый что ни на есть живой человек!

– Только вот он не человек, – просто ответил Прометей.

Я откинулся на спинку лавочки и закрыл глаза. Последнее время это стало моим излюбленным занятием. В конце концов, я хотя бы не буду видеть этого странного мира вокруг.

– А кто же он в таком случае? – спросил я, не открывая глаз. – Голограмма? Инопланетянин? Робот? Или вообще… Моя галлюцинация?

Последняя мысль показалась самой подходящей. У меня начались галлюцинации.

– Думаю, из перечисленного тобой, самым подходящим и понятным будет определение – робот, – отвечал на мой вопрос Прометей. – Хотя это тоже не совсем точно.

Не совсем точно? На моем лице появилась глупая улыбка. Не совсем точно. Зато одно можно сказать точно. Я определенно сошел с ума! Не знаю, почему эта мысль меня так радовала. Хотя, откуда мне знать, как чувствуют себя психи.

Ну, хорошо. Раз уж я не могу прервать эту галлюцинацию, то продолжу разговаривать с Прометеем. Хотя бы как-то займу время, пока это все не закончится.

– А какое определение будет более точным? – спросил я.

Прометей молчал. Видимо, подбирал «простые и понятные» слова для тупого и недалекого меня. Человека из прошлого. По меркам шестого тысячелетия – практически, пещерного человека.

– Более точно будет называть их куклами, – наконец, подал он голос.