Война нервов

Он открыл вентиль на баллоне с усыпляющим газом до конца, резервуар опустеет за считанные секунды. Похоже, уже сейчас, когда прошло полминуты, газ перемешался с пригодным для дыхания воздухом подземелья.

Перемешался.

Подонки!

Юсупов не жалел о своем шаге. Ему не было жалко моряков, которым он дал многое, а взамен получил нож в спину. Вот сейчас он не думал о том, что фактически спасает себя, – в первую очередь он отдавал должное. Мстил? Пока он такого слова не знал. Самое крепкое выражение, которое вылетало из его рта, – это наказать по заслугам.

Он не мог представить, что это крепкое выражение вскоре станет в его представлении самым слабым…

А пока он прислушивался к звукам за дверью. Тщетно. Только Бах. Орган. Вокал. Хор. Только музыка. Наверное, так и должно быть. Сильнодействующий газ усыпляет мгновенно, не дает прийти в себя долгие часы. То, что нужно.

Не снимая дыхательного аппарата, полковник открыл силовой щиток и включил вентилятор. И только после этого открыл дверь в центральную часть катакомб.

Подземные коридоры и залы проветрятся не меньше чем через двадцать минут.

На выходе он снял аппарат, оставил его на пороге и скользнул в служебное помещение кафе.

2

О том, что дела у них швах, Дечин понял, едва шагнул… в пустую крипту. Никого. Все это обман, пронеслось у него в голове.

Самый большой и сильный не выдержал первым. Михаил Сомов, ища опору руками, подался вперед и лицом вниз упал на каменные плиты. Мартин рванул было к нему, но остановился так резко, будто напоролся на стену.

Он обернулся к капитану и округлил и без того огромные, ошарашенные глаза. Затем голова его склонилась набок, рот открылся, и с лицом, которое уже ничего не выражало, он повалился на пол.

Дечин смотрел только на него и не видел остальных товарищей, хотя все они были рядом – кто в двух, кто в трех шагах.

У шкипера перехватило дыхание. Он не мог вдохнуть с того момента, когда громадный Сом распростерся в двух шагах от ниши, некогда занимаемой прахом безвестного священника.

Прошли секунды, но их Дечину хватило, чтобы осмыслить ту фразу, явившуюся точно в бреду: это все обман. Как в каком-то жутком фильме: ничего нет, оркестра нет, музыкантов нет… его тоже не существует.

Схватившись одной рукой за горло, а другой рукой зажав рот, шкипер ринулся к двери. Он видел ее, ведущую через коридоры в храм. Ударил в нее ногой, по-прежнему не дыша, разбежался, врезался плечом. Тщетно. Дверь построили в позапрошлом веке…

Он медленно опустился.