Профи крупного калибра

Она улыбалась, с откровенной непринужденностью глядя ему в глаза. И девушка, и Радзянский были примерно одинакового роста, но рядом с мускулистым мужчиной она выглядела хрупкой и оттого казалась ниже.

– Привет! – беспечно поздоровалась она, протягивая узкую ладонь. – Знаете, а я на вас не обиделась. Меня зовут Лена.

Чуть поколебавшись, Радзянский пожал ей руку.

– Тезки, – сообщил он, не посчитав нужным назвать свое имя, равно как и любое другое.

Девушка звонко рассмеялась:

– Не хотите говорить, не надо.

«Отец? – Радзянский и не пытался скрыть удивление. – Она дочь Руслана Хачирова?!»

– Не хотите искупаться? – предложила девушка.

Он покачал головой.

– А знаете как здорово купаться в свете луны!

И в этом восклицании Лев почувствовал настойчивость новой знакомой.

Ее раскованность в общении подействовала на Льва соответствующим образом, и он впервые за последние несколько лет почувствовал себя неловко. Незнакомка стремительно превратилась из обычной шлюхи, которых здесь больше, чем гальки на пляже, в кроткую, несмотря на раскованность, девушку, дочь Руслана Хачирова.

У Льва никогда не было проблем с женским полом, в юности он звучно, чуть нараспев представлялся: «Ле-ев». Нет, имя его не действовало на женщин сногсшибательно, но подчеркивало его внешность и словно служило надписью к монументальному образу: сильный, оттого чуточку ленивый; властный, оттого в меру уступчивый, что всегда нравилось женщинам.

И вот годы как-то стремительно вынесли его на этот пляж, поставили рядом с красивой девушкой, и он впервые стеснялся назвать свое имя.

Лев...

Радзянскому казалось, что его имя вызовет у Елены улыбку или смех: Лев, наполовину седой, угрюмый, еще более властный, растерявший за годы уступчивость, стареющий царь.

«Хорошо бы, – подумал он, – чтобы дочь Руслана провалилась ко всем чертям». Одно дело разглядывать ее издали, позволив себе чуточку пофантазировать, другое – мучиться рядом. «Провалиться бы ей...» Но в глубине души не желал этого. Ему было приятно идти с ней рука об руку, слушать ее красивый грудной голос, граничащий с контральто; удивительно, но голоса отца и дочери почти не различались по высоте и тембру.