Особо охраняемый объект

Только он один мог смотреть на смерть очередной жертвы.

Изо рта Санаа выливалась вода, нестерпимо горячая вода, только Эбель не отнимал руку от ее горла, будто воспоминания многолетней давности доставляли ему удовольствие. Он не ослабил хватку, когда наружу вместе с водой стал прорываться пар и тошнотворный запах внутренностей, которые перед варкой обдали кипятком.

Санаа была еще жива, но жить ей оставалось считаные мгновения. Она уже пережила самую страшную в жизни боль, теперь ей бояться было нечего. Угасая, она услышала:

– Ты не последняя.

Он ушел, когда жить Санаа оставалось всего лишь мгновение.

3

Московская область

13 сентября, пришедшееся на среду, перевернуло многие представления о совпадениях, роке и вендетте, едва Сергей Красин, повинуясь голосу свыше, а скорее из жалости к больному астмой заключенному, отдал распоряжение своему помощнику полазить в электронных СМИ, выяснить, не было ли статьи о кончине родственника Али Паши… 11 сентября.

Ответ застал его в машине. Он ответил на телефонный звонок майора Полякова и едва не врезался во впереди идущую машину. Сергей нашел место для съезда на обочину и заглушил двигатель. Избавился от подоспевшего постового, показав ему красные корочки службы безопасности, и возобновил разговор:

– Так когда она умерла?

– Разве я сказал «умерла»? Родную сестру Али Рашида нашли мертвой в ванной гостиничного номера со следами насилия. В основном следы носили «внутренний» характер.

– То есть?

– Кто-то накачал ее горячей водой. В статье говорится о том, что ее легкие хорошо проварились, их можно было подавать на стол подоспевшим полицейским и прилетевшим родственникам.

На следующий день Сергей Красин сидел в комнате ожиданий колонии, желая получить ответы на ряд вопросов. Однако первый вопрос задал Хаким Раух:

– Кого убили?

– Старшую сестру Рашида.

– Сварилась в собственном соку?

– Откуда вы знаете, черт возьми? Объясните, что все это значит?

– Обещаете мне досрочное освобождение?

– Я не знаю фактов.

– На сто процентов, – поправил полковника заключенный. – Вы должны обнадежить меня на сто процентов. Потому что не учли личной выгоды, которую сулит вам это дело.