Группа особого резерва

Лично ему стало все ясно и понятно, едва Марк окунул его в суть дела. Просто Тувинец не знает Марковцева. И Адам был вынужден вступиться за Сергея:

– Я знал людей, которые языком зарабатывали авторитет. И знаю, куда завел их этот язык. Давай я тебе кое-что покажу.

Адам затормозил и, развернув машину, взял направление на автобазу. Не доехав до бывшего автобата пары сотен метров, он выключил двигатель, однако машина продолжила движение накатом, к чему и стремился Адам, дабы придать своему рассказу реалистичность. Он показал направление, вытянув руку вверх и назад.

– Я сидел в кресле первого пилота и шел этим курсом. В грузовой кабине ждали своего часа тринадцать человек – у них даже зубы были в камуфляже. Среди них был и Марковцев Сергей. За сто пятьдесят метров до ворот воинской части, которая стала тренировочной базой для террористов, я подал команду к высадке. Хотя то, что собрались сделать тринадцать диверсантов, даже выброской нельзя было назвать. Высота – сто метров. У каждого парашютиста за спиной рюкзак со взрывчаткой, по паре автоматов…

– Полная боевая выкладка, – подсказал Тувинец, сокращая рассказ товарища.

– Первым мы, отвлекая внимание террористов, выбросили моего водителя, который работал на заправщике…

Он не раз прыгал с парашютом и был спокоен. Команда «Пошел!», и он, оттолкнувшись, покинул борт «Яка». А когда самолет с десантниками на борту пошел на последнюю прямую, сделав двойной разворот, настала очередь мастеров. Бойцы почувствовали эту последнюю прямую, которая протянулась по направлению к асфальтированной дороге, вела в самый центр ада.

«Попер, родимый!» – выкрикнул кто-то. «С ветерком под горку!» – отозвался другой. Прозвучала команда «штатного» пилота диверсионной команды: «Спускайся ниже, Адам!» – «Куда ниже?! Сто сорок метров! Я вам не истребитель! Разобьетесь на хрен! Ошибка в три-четыре метра, и вас даже по зубам не опознают».

Самый здоровый из команды занял исходную позицию, и его ботинки замерли на краю пропасти. Самый тяжелый, он головой вперед бросится в открытый люк, увлекая за собой товарищей.

До выброски остались считаные мгновения.

– Хусейн держал руку на пульсе, – продолжал рассказ Адам, – на красной кнопке сигнала. Он видел то, что видел я: здание КПП и полоску грунтовки, которая и была контрольной отметкой. До нее оставалось примерно двести метров. Хусейн нервничал. Он сидел на месте бортового механика и бросал короткие взгляды в салон. А меня словно сковало. Я понял, каково было Талалихину.