Диверсанты из инкубатора

– Вы можете назвать мне пару толковых офицеров – преподавателей, инструкторов из «Инкубатора», кто, может быть, был мягче, ближе к курсантам? Я не говорю о жалости – в этом вопросе вы правы. Но сочувствующие люди, как это хорошо известно, найдутся всегда.

– Да, я припоминаю такого человека. Капитана Вадима Левицкого. Он работал в оперативном управлении ГРУ, имел прямое отношение к спеццентру «Луганск». После успешной операции в 2004 году он получил капитанские погоны, полуторамесячный отпуск и запись в личное дело: «стал проявлять излишнюю нервозность».

– Капитан Левицкий псих?

– Нет, конечно. Он закосил от тяжелой службы в спеццентре ГРУ. Порой подобные ультиматумы понуждают начальство повысить жалованье подчиненному, найти работу получше. С Левицким поступили с точностью до наоборот. Его понизили в звании, задействовали в проекте «Организованный резерв». Ему досталась одна из самых грязных и неблагодарных работ. Он объезжал приюты, отделения милиции, выискивая среди бродяг будущих курсантов.

– Левицкий имеет отношение к курсантам, которых вы перечислили? Хотя бы к первой тройке.

– Хорошо помню, что Наймушина, Скобликова, Эгипти в «Инкубатор» привез именно Левицкий. Во время карантина он тестировал курсантов на совместимость. Он же после карантина получил должность старшего инструктора.

– Вы рекомендовали его на эту должность?

– Да. И звание капитана вернул ему я.

– Чем вы руководствовались?

– Я знаю, что такое спеццентр «Луганск», какие профи там работают.

– Что стало с Левицким после закрытия проекта?

– Он остался без работы.

Матвеев встал, поправил пиджак и за руку попрощался со Щеголевым.

– Возможно, у меня возникнут вопросы.

– Обращайтесь, – сказал полковник.

Матвеев остановил его очередным вопросом:

– Не из праздного любопытства спрашиваю. Курс окончен, два года пролетели, как один месяц. Есть такое выражение: пожелания отправляющемуся в путь.

– Давал, – кивнул Щеголев. – Четырежды. Вас интересует мое обращение к последнему курсу?

– Да.

Полковник пожевал губами, словно вспоминал цитату. Глаза у него при этом оставались спокойными, даже холодными, не бегали, бровей он не хмурил, чем и выдал себя. Матвеев предположил, что он помнил свое обращение наизусть. Даже представил шеренгу курсантов, для которых год в «Инкубаторе» шел за три.