Агент ливийского полковника

Рационализм – вот чем он руководствуется.

– То есть он относится к жизни без эмоций?

– А тем более к работе, – подтвердил абд-Аллах. – Разумность: все его действия основаны на логике, и каждый поступок – это ступень на пути к цели, конечному результату. Он отличный психолог.

– Вы об этом уже говорили. Под каким именем он прилетел в Лондон?

– Помнится, я отвечал на этот вопрос в самом начале беседы.

– Ответьте, пожалуйста.

– Под именем Рушана Измайлова, гражданина России. У него несколько заграничных паспортов, и ни один из них не вызовет сомнений у пограничников и полицейских Франции, Швейцарии, Норвегии, Великобритании, Соединенных Штатов Америки.

– По техническим причинам сделать это сейчас невозможно. Когда связь будет налажена, мы сообщим вам.

Неизвестность. С ее помощью даже из самого стойкого человека можно вить веревки.

– Давайте сделаем перерыв, – предложил абд-Аллах.

Томас Муди не был бы собой, если бы не оставил инициативы за собой. Вставая и застегивая пиджак, он посмотрел ливийцу прямо в глаза:

– Сегодня ар-Рахман смеется над нами. Мы ляжем спать, утром встанем и возьмем его – и смеяться будем уже мы.

* * *

Трой Морган Смит молчал. И неизвестно, сколько длилась бы эта пауза, если бы ее не нарушил Натан Паттерсон, за много лет совместной работы изучивший своего начальника, как самого себя. Собственно, Смит ждал этого шага от своего надежного и исполнительного сотрудника.

– Это серьезно, шеф.

Смит быстро кивнул, бросив мимолетный взгляд на начальника отдела 037, и выбил пальцами на поверхности стола... длинное слово или короткую фразу – как если бы его рука лежала на клавиатуре пишущей машинки. Возможно, этим словом был ответ Каддафи на его предупреждение: «Берегитесь!»

– Да, я понимаю, что это серьезно.

Трой Смит сидел вполоборота к собеседнику, как будто увидел в нем художника и позировал ему, и взгляд его был устремлен в мрачное будущее – хотя новости, которые ему принес никудышный ливийский гонец, окрыляли до степени жизнелюба и открывали стремление побить последний рекорд долгожителя: жить хотелось как никогда раньше.

– Чему ты улыбаешься?

– Радуюсь, что не я оказался на вашем месте, шеф.