Агент силовой разведки

– И часто тебя заносит? – усмехнулся полковник Егоров, подумав: «А ведь он прав». Он сам напрямую подчинялся министру. И если бы он обратился к начальнику военной разведки с просьбой принять его, тот принял бы безотлагательно.

– Почему шеф не принял меня лично? – В голосе Вадима Мартьянова прозвучало недовольство.

– Он занят сегодня. У него просто прорва дел. А твое дело, с одной стороны, частное, можно сказать, обуза, и бросать его жалко.

– Очень дорогая обуза, – сделал обязательное дополнение Мартьянов.

 – Шеф переложил дело со своей больной головы на твою здоровую.

– Поаккуратней с шефом. Он все-таки мой шеф, а не твой.

– Я сказал в том плане, что он действительно занятой человек. Он дал тебе задание закончить дело и в процессе работы обращаться к нему лишь в крайнем случае, так? А это значит, что уникальная коллекция художественных ценностей не выходила у него из головы. Не сегодня, так завтра он поймет, что это дело стало главным.

– А ты психолог.

– Достаточно иметь один глаз и половину мозга, чтобы заметить очевидное.

Это сказал Хичкок. Он американский...

– Я знаю, кто он. Не относись ко мне как к деревенщине.

Да, наблюдательности ему не занимать, в такт своим мыслям покивал Егоров. Когда он доложил о том, что на приеме к министру – личный агент начальника ГРУ, то удивился сам себе – почему Болотин не перебил его: «Немедленно ко мне!» Наверное, потому, что слишком неожиданным для него оказалось это событие, застало его врасплох.

А Мартьянов сделал такой ход, после которого Болотин мог ответить только одним: немедленно принять предложение секретного агента, дабы тот не переметнулся к третьему лицу. И чтобы не запутаться в мыслях и не погрязнуть в сомнениях, ему нужно было незамедлительно действовать.

Вчера вечером Болотин обосновал свое решение, хотя мог этого и не делать: его слово – закон. Дело не только в материальной стороне, но еще и в политике, сказал он. Агенты группы «Восток» были прямыми исполнителями громких политических убийств.

И этот факт мог выстрелить в самое неподходящее время. А нажать на этот воображаемый спусковой крючок мог тот же начальник военной разведки, не говоря о самих агентах. Болотин мог себе позволить усомниться «в честности и надежности» каждого из них: ведь «001» оказался предателем. И вот вчерашние слова генерала Егоров сегодня выдал за свои собственные:

– Ты выбрал удачное время для атаки на Директора.