Либертанго

Не зная, чем оправдать спешку и не придумав лучшего, он из вежливости (а отчасти из хулиганства) предложил поехать к нему, чувствуя, что та не обидится. Но он не сомневался, что девушка скромно откажется.

Она согласилась! Это шло вразрез плану, но отступать было некуда.

Дома нашлась бутылка вина (за пару недель до этого он ездил в Латрунский монастырь, где из лозы, завезенной в Святую Землю во времена наполеоновской кампании, делали его любимый «Каберне Совиньон»). Нашелся и шоколад. Фруктов не обнаружилось.

Впрочем, Макс не предполагал сильно отклоняться от плана. Он его подкорректировал, и теперь собирался, сидя в тепле, развлечь девушку и отвезти затем в общежитие.

Говорить особо было не о чем, оставалось пить вино и петь песни.

В пальцы легла отдающая питерской подворотней «Восьмиклассница».

Затем – для контраста – песня на английском: «Пинк Флойд» – «Wish You Were Here» (с полноценным проигрышем).

И наконец вступила тяжелая лирическая артиллерия:

Влажный блеск наших глаз,

Все соседи просто ненавидят нас.

А нам на них наплевать,

У тебя есть я, а у меня – диван-кровать…

Остаемся одни,

Поспешно гасим огни

И никогда не скучаем.

И пусть сосед извинит,

За то, что всю ночь звенит

Ложечка в чашке чая.

Ты говоришь, я так хорош.

Это оттого, что ты так хороша со мной.

Посмотри: мой бедный ёж

Сбрил свои иголки – он совсем ручной…

Макс наблюдал за реакцией и где-то после слов «мой бедный ёж» по неуловимым признакам понял, что ситуация в его руках.

Он отложил гитару и поднялся.

– Это балкон? – спросила Лана.

– Да. Хочешь взглянуть?

Они вышли и встали возле перил.

Мерцали звезды. Светился город. Подмигивал светофор.

Городской шум понемногу стихал.

Лана хотела что-то спросить или уже спросила, оборотившись к Максу, а он повернулся, чтобы ответить. Их губы неожиданно встретились.

Время вновь появилось, по крайней мере для Макса. Везти домой!

И дело было, конечно, не в его пресловутом плане. Макс знал – и знание это, казалось, втекает через губы, по замкнутой электрической цепи, – что Лана будет сожалеть, ей будет совестно, если сегодня она останется с ним. Чему-то нужно еще дозреть, выдержаться, должен отойти осадок, иначе он уже не исчезнет – горький и мутный винный осадок в душе.