Либертанго

При очевидной несуразности подобного взгляда на столь естественный аспект бытия, поделать с этим он ничего не мог.

Между тем (впрочем, нечасто), словив определенную фазу алкогольного опьянения, Макс принимался вести себя а-ля поручик Ржевский, и, как результат, оказывался иногда в постели с девушкой. Завязавшиеся таким образом отношения быстро сходили на нет, продолжаясь от одной ночи до одного месяца, не долее.

В кухонных беседах особенно часто всплывала тема страдания, ибо Андрей, несомненно, страдал.

– Где у страдания предел? До каких глубин оно может дойти, и что случится с ним после? Превратится в нечто другое? В свою противоположность? – В словах Андрея звучала надежда. – Иногда кажется, уже дно, дальше некуда. Но страдание продолжается…

Максу это было знакомо, хотя его страдание едва ли когда достигало подобных глубин. Хотелось как-то помочь.

– Почему бы тебе, скажем, не свалить за границу? Сменить обстановку, посмотреть другую жизнь? – предлагал Макс тривиальный, но веками испытанный, исконно русский рецепт излечения от хандры.

– Может быть… – вяло воодушевлялся Андрей. – Действительно: поехать в Париж, выбросить в Сену деньги и документы…

– Зачем же выбрасывать? – не понимал Макс.

– А зачем иначе ехать?..

***

Вернувшись с работы, Макс зашел на кухню. Андрей встретил его кисловатой улыбкой.

– Тебя можно поздравить! Звонили из Минздрава, просили передать: тебя берут.

Макс не поверил ушам. Неужели свершилось?! То, чего он так долго жаждал: почти год – да какое там! – пять последних лет – да нет же! – всю свою жизнь – вот оно, наконец – у него в руках! Вдруг не хватило воздуха, он сделал глубокий вдох, и внезапно ощутил удар в спину: словно под лопатку, прямо позади сердца вонзили нож.

– Ты не рад? – с надеждой спросил Андрей.

– Рад, – прокряхтел Макс, силясь расправить плечи и вдохнуть полной грудью. – Похоже, нерв защемило… Ты уверен, что меня взяли?

– Просили перезвонить. Вот номер.

Макс ринулся к телефону.

Последние месяцы он искал работу уже по инерции. Довольно быстро он понял, что основная причина отказов – его отношения с армией. Почти на каждом собеседовании поднимался вопрос: что делал в армии, почему не дослужил? Про попытку суицида (даже симулированную) рассказывать нельзя было ни в коем случае.