Либертанго

Наверху – в Иерусалиме – зажглись огни. Над Лифтой взошла луна.

Возле бассейна один из молодых ребят, с длинными волосами и красивым узким лицом, подошел к бородатым мужчинам – попросить огня, а может, узнать, который час. Завязался разговор. Макс со своего места слышал и наблюдал. Древнееврейский язык резонировал в иерусалимском камне.

– В Торе – вот здесь, – говорил бородатый мужчина в белой рубашке, – все ответы. Больше ничего не нужно. Ты выполняешь предписания – остальное делает за тебя Господь.

– Но ведь интереснее понять самому! Разве Бог не дал мне свободу, чтобы во всём разобраться?

– Как же ты сам разберешься? Бог создал нас и всё остальное, и дал руководство.

 – Книжник потряс Торой. – Без этого ты наделаешь глупостей, погрязнешь в грехе.

– Но если во всём следовать книге, зачем вообще жить? Следовать составленной программе – как машина? – горячился парень.

– Эту программу составил Всевышний – для людей, а не для машин! Вот, смотри, здесь написано…

– Я знаю, что написано! – перебил парень, резко взмахнув рукой.

 – Книга книгой, но важно самому познать мир. У нас есть ноги – мы можем ходить, руки – чтобы делать, глаза – видеть, а уши – слышать! У нас, наконец, есть сердце – чтобы мы жили! Прости, я волнуюсь…

– Ничего, Бог всё стерпит. Ты еще молод, но однажды обязательно тахзо?р бэ тшува? – «вернешься к Ответу», в лоно истинной веры. Станешь жить по Закону, чтить Закон…

Разговор кружил по спирали, светящимся разноцветным удавом сжимая кольца вокруг незримого центра – невидимой черной точки:

– Всевышний.

– Свобода.

– Ответ.

– Вопрос.

– Закон.

– Хочу.

– Грех.

– Сам.

– Он.

– Я.

– ?

– !

– .

Макс обернулся влево – туда, где в шаге от него сидела Рыба. В то же мгновенье девушка повернулась к нему. Ее глаза горели белым, и Макс, на миг ослепнув, в них полностью утонул. Его охватил страх: он один во всем этом свете!

С усилием вынырнув в привычную тьму, страшась опять утонуть, Макс достал и закурил сигарету: простое и нормальное – очень земное – действие.

Шипящий огонек на кончике сигареты служил ориентиром во тьме, спасательным кругом удерживал на поверхности.

Мистерия между тем продолжалась. Ночной мир и действующих в нём лиц постигала метаморфоза:

– Я чту Закон – не мните, что я его нарушу! – В голосе юноши с узким лицом звенел теперь леденящий холод. – А вы, оставив заповедь Божию, лицемерно де?ржитесь предания человеческого.