Михайлова. Сборник детективных рассказов

– И всё-таки странно это как-то. Мессия… Почему именно посланник Божий?

– Да, мало ли в психиатрии случаев подобных встречается? Когда в палате психушки один кричит, что он посланник Божий, а пациент из другой палаты утверждает, что он никого не посылал.

– И всё равно. Любая идея, даже в воспалённом разуме, имеет своё начало, и не возникает на ровном месте. Для того, чтоб вбить себе что-то в голову – нужно это откуда-то взять.

– Серьёзно? Вы сейчас пытаетесь анализировать мысли шизика? Вам самой не страшно?

– Смотри.

– Кого?

– Вот. Ты не можешь представить себе синхрофазотрон, поскольку ты его никогда не видел и не знаешь, как он работает.

– И что?

– Для того, чтоб возомнить себя Наполеоном, нужно как минимум знать кто это.

– И вы пытаетесь понять, откуда Геннадий знает, кто такой Мессия?

– Именно. – задумчиво ответила Кира.

– Да, что тут думать? Он же в церкви книжки свои перебирает. Там, видать, и начитался про пророков всяких.

– И всё равно не понимаю. Почему Мессия? Почему он выбрал такой способ выполнения своей чёрной миссии? Он не кажется плохим человеком.

– Все преступники не кажутся сначала плохими людьми. Более того скажу – некоторые из них и вовсе не понимают, что плохого они сделали. Ведь они искренне уверены, что всё делают правильно. Геннадий, возможно, один из них.

– Вот именно. – повысив на полтона голос вскрикнула Кира.

– Так вы думаете, что он вычитал в этих своих книжках, будто убивать неверующих – дело священное, и принялся наказывать грешников? Это прямо джихад какой-то получается, только христианский.

– В Священных писаниях ни одной из религий прямо не указывается лишать жизни неверных. Это обычно говорят влиятельные представители духовенства, желающие разразить войну. И, как правило, к цитированию приводятся некоторые обрывки из текстов. Поэтому, если о сам читает литературу, то читает он её от начала до конца, и проникнуться идеей «джихада» никак не может.

– Так, значит, по-твоему, его кто-то на это надоумил? Савва?

У Киры снова от напряжения закрылись глаза. В голове роились мысли, среди которых она то и дело пыталась ухватиться за какую-то ниточку. Какой-то фрагмент разума, словно в волнующемся море, то всплывал, то снова погружался под воду, потому она никак не могла его разглядеть.

Пальцы массировали виски, и девушка не слушала ничего из того, что ей говорил Михаил.