Старик

Тетка неопределенного возраста, с невероятным водоизмещением, пучком на затылке и залысинами над лбом. Когда она чем-то недовольна (а по-другому бывает, наверное, только по большим праздникам), один ее глаз лезет из орбиты и трансформируется в оптический прицел.

Мы с ней друг друга на дух не переносим. Она комсомолка. Не бывшая – пожизненная. Превыше всего ставит субординацию. Сама перед начальством на задних лапках танцует, а подчиненных нещадно угнетает. Меня от таких особей с души воротит. К начальству отношусь без благоговейного трепета.

– Затор на проспекте, – ответил я, делая вид, будто продолжаю внимательно изучать листки с заменами.

– Уже не в первый раз такое, Анатолий Васильевич! – возмущенно.

Я медленно поворачиваю голову в ее сторону. Окидываю исполненным презрения взглядом, будто здесь не я подчиненный, а она.

– Из-за моего опоздания началась война? – вопрошаю вызывающе.

Она не находит слов, пыхтит, из ушей пар валит. Много лет, можно сказать, воюем душа в душу, а никак не привыкнет, что я умею дать сдачи.

– Нет, война не началась. Но вы обязаны приходить на урок вовремя.

– Женщина, – повышаю я голос. – Валентина… как вас там… – пускаю в ход свой излюбленный приемчик. – Научитесь наконец уважению к старшим. Я не в том возрасте, чтобы у меня не было веской причины задержаться.

– Как же вы любите хамить, Анатолий Васильевич.

– Смотря кому, – парирую.

– Еще раз повторяю: не надо со мной так разговаривать!

– Еще раз повторяю, – отбиваюсь я, – не надо со МНОЙ так разговаривать! Когда проработаете пятьдесят с гаком лет в самой ГУЩЕ, – я потрясаю указательным пальцем, – народного просвещения, тогда и побеседуем.

Демонстративно отвернувшись, я поправляю очки. Она еще какое-то время стоит, вперив в меня свой взгляд-прицел.

– Со следующего месяца пойдете на пенсию. – Это обещание я слышу добрых десять лет кряду.

– Только после вас.

– Посмотрим! – И она вылетает из учительской.

– Нет, это я посмотрю, как вас будут выносить вперед ногами! – каркаю вслед.

– Дожил до седин, а такое хамье, – удаляющийся голос из коридора.

На время перепалки немногочисленные оставшиеся в учительской коллеги притихли. Слушали, наблюдали.

– Как же она достала, сил моих нету, – тихо произнес кто-то.

– Не то слово, – согласился другой голос.

А я отправляюсь к столу, за которым обычно сижу. Там, за огромными растениями, меня почти не видать. Так уютнее.