Старик

Я просыпаюсь и слышу разъяренный звериный рев. За окном. Раз, другой, третий. Не во дворе нашего дома, но и не слишком далеко.

Маргарита тоже просыпается, приподнимается на локте, смотрит, слушает.

– Ты слышишь? – спрашиваю я.

– Да. Что это?

– Лось.

– Откуда у нас тут лоси?

– Из леса, наверное.

– Какой лес? Центр города ведь.

Я поднялся с кровати и, не включая свет, ощупью подошел к окну. Слегка раздвинул пальцами шторки, выглянул.

Двор был освещен фонарями. Я осматривал его сквозь узкий зазор между занавесками.

– Ну, что там? – спросила Маргарита.

Никакого лося я не видел, но один и тот же звук повторялся с интервалом примерно в пятнадцать секунд.

– Ничего не вижу, – ответил я.

В окнах напротив люди стали включать свет. «Значит, точно не мерещится», – подумал я.

– Может, воздушная тревога? – предположила супруга.

– Ага, конечно, немцы передумали и вернулись, – съязвил я. – Ложись спать.

Я пошел в туалет. На унитазе уже сидел Другой. Я прогнал его ударом рулона туалетной бумаги по лысине.

Справив нужду, я хотел было вернуться в комнату, но спать совсем не хотелось. Я надел домашний халат, пошел в кабинет и включил ноутбук.

Пока я сидел на горшке, лосиные звуки прекратились.

Время перевалило за половину четвертого утра.

– Это ведь не случайность, – сказал Другой. – Слишком много совпадений. Лось на «стене» у твоей ученицы, лось у странной девки на рисунке, сны с лосем, рев лося за окном.

– Я не верю в мистику, – ответил я.

– А если завтра случится что-нибудь такое, что заставит поверить?

– Например? – Я накапал коньяку в рюмку.

– Я-то откуда знаю. Не могу ж я независимо от тебя действовать и думать. – И он усмехнулся так, будто мы оба должны были понимать: последнее его утверждение – всего лишь проявление иронии.

– А как ты объяснишь то, что сказал в моем сне?

– Что ты имеешь в виду? – Он сделал вид, будто не понял.

– Не придуривайся! Ты упомянул, что на самом деле являешься проекцией моего брата-близнеца-паразита, который живет у меня в голове.

В черепе как будто что-то шевельнулось. Может, маленькая недоразвитая ручонка семидесятисемилетнего младенца.

Другой выпучил глаза, вжался в спинку кресла.

– Ты с ума спятил, – произнес он.

Я молча смотрел на него.

– Я не бываю в твоих снах, старый! Не приписывай мне того, чего я не умею. Я только здесь, в реальности.

Я все еще неподвижно смотрел на него из-под очков.

– Ты совсем уже сдурел.