Цветок папоротника. Сжечь сикомору!

Алексей встал на ряд ниже, торжественно раздвинул руки и начал:

– Господа собутыльники! Я собрал вас здесь сегодня по неимоверно важной причине! За месяц, прошедший с момента реализации нашей последней миссии, увенчавшейся успехом и позволившей некоторым образом подтянуть наше финансовое положение в размере ста тысяч евро, которые мы и закончили благополучно вчера пропивать, возникло некоторое недопонимание относительно того, как сложилась судьба тех прекрасных камушков из черного бархатного мешочка в количестве двадцати семи штук.

– Иииммммм, – простонал Виталик, мозг которого пребывал в ужасе от столь сложных формулировок.

– Как вы помните между нами и дружественным отрядом силовиков был заключен пакт о взаимопонимании и поддержки. Мы понимаем, что они тоже хотят, они нас за это поддерживают. Цена понимания и поддержки – тридцать процентов. Именно поэтому те сто тысяч евро за день превратились в семьдесят – мы дали слово чести отдать причитающуюся часть нашим партнерам.

– Так, это надолго, – прошептал Сергею на ухо Михаил, – смотри, что у меня есть.

Михаил достал пластиковую двухсотграммовую фляжку виски и мандаринку, купленные в продуктовом магазине, сделал большой глоток обжигающего напитка, передал бутылочку Сергею и стал чистить мандарин.

– О, плечики, – с удовольствием присоединился к нему Сергей.

– В черном бархатном мешке при свидетелях, – продолжал тем временем Алексей, искоса поглядывая на бутылочку, неожиданно появившуюся в руках друзей, – было обнаружено при свидетелях двадцать семь чистейших круглых брильянта… Так! Давайте слушать все внимательно и не перебивать!

– Да кто тебя перебивал, мы молча сидим, – закусывая мандаринкой воспротивился ему Сергей.

– А это что?! – Алексей выхватил бутылочку виски, сделал большой глоток и зажмурился, глубоко дыша носом, – не мешайте! Так вот. Было обнаружено при свидетелях двадцать семь чистейших круглых брильянта. Тридцать процентов камней по договору с нашими соратниками принадлежит силовикам. Это примерно восемь камней.

– Да мы же молча пьем, чего орешь?

– Вы меня отвлекаете!

– Ну, правда, ребят, просили же тише, – вступился за Алексея Вит.