Задание на лето. Книга вторая

А энти-то уже два года, как в городе живут, редко здещя бывают. А ты чейный будешь-то, не узнаю?

– Я Михаил, к деду Семёну, что на кузне работал, на лето приезжал, вон в тот дом, – показывает рукой Михаил на четвёртый дом от края деревни, расположенный на этой же стороне улицы, что и бывший дом Сергея.

– Мишка, Мишка… – шамкает беззубым ртом старик. – Не припоминаю тебя чтой-то… А, это не тот, кто вон енту лужу вмеште с гущями взорвал? – показывает дед на большущую лужу, что расположена прямо по центру улицы и оставляет только маленькие проходы межу краями и заборами с обеих сторон.

Михаил неожиданно для себя краснеет.

– Вижу, тот! Ну, щпанец ещё тот был… Так ты ходи вон туды, – показывает он рукою, – а там в проезде-то свернёшь налево и по шощедской улице на ту штрону до конца, а уж тама шлева – пощледний дом будет, – уже более миролюбиво говорит старичок.

Он-то его признал, а вот Михаил деда, как не силился, узнать не может.

Попрощавшись, Михаил поднимается вверх по улице, на минутку останавливается перед бывшим домом деда Семёна, затем идёт к следующему – здесь живут Колька и Витька.

И тут не оказалось никого.

Уже у соседей Михаил узнал, что Колька уехал куда-то на Чёрное море поступать в мореходку, а остальные уехали к родственникам в другой район, когда назад будут – не сказали.

Что ж, надо идти искать новый дом Сергея.

4

Новый дом Сергея оказался далеко не новым и не таким большим, как прежний: сруб уже почернел, вокруг дома старенький забор, с полузапущенным садом-огородом, покосившийся сарай со старой деревянной крышей, на которой местами уже поселился мох.

Михаил слегка расстроился – вот ведь жили в каком красивом просторном доме, с таким ухоженным участком, огромным садом и пасекой. А теперь?

А теперь его встретили разлетевшимся в разные стороны помидором, что ударился в приоткрытую им калитку и звонким женским криком:

– Я тебе налью, я тебе сейчас туда налью, куда клизму вставляют и чем нужду справляют!

Михаил видит на покосившемся крыльце дома молодую девушку в одних сереньких трусиках, что едва прикрывает скромное место, которая с азартом футбольного болельщика расшвыривает солёные помидоры из большой глубокой чашки, совершенно не обращая на Михаила внимания.

– Ты, гадина такая, и днём уже жрать водку удумал. Харя-то не треснет! – продолжает она метать помидоры, не очень-то целясь в объект своего негодования.