Задание на лето. Книга вторая

 – Поехали!

Пётр проиграл.

Кое-как расстелив матрац и бросив в угол неодетую в наволочку подушку, он ещё долго безуспешно пытался подняться, как он выражался, на второй этаж. Друзья его давно уже посапывали, когда ему наконец-то удалось уместить своё длинное тело на верхней полке.

Но испытания Петра на этом не закончились. Когда он поворачивался спиной к стене колени его свисали в проходе и ему приходилось держаться за всё, куда дотягивались его длинные руки. Потом он переворачивался на другой бок и его пятая точка угрожающе нависала над спящими внизу.

Долго балансировать ему так не удавалось и он, выпрямив ноги, спустил их в проход межу купе и тут же был потревожен первым ночным посетителем курилки:

– А что, за границей уже так принято, а у нас началось внедрение? – зло толкал его ноги назад на полку здоровенный полураздетый мужчина.

– Я там ещё не был? – пытался отшутиться Пётр, подбирая ноги.

– Послать бы тебя куда подальше да бабулю боюсь смутить, – ругался мужик, протискиваясь дальше.

– Миш… Спишь? – тихим шёпотом раздалось через некоторое время.

– Нет, Петя, цирк смотрю, – улыбнулся сквозь дрёму Михаил и открыл глаза.

Оперившись о его полку и почти нависнув всем телом над проходом, на него смотрел жалостливыми глазами Пётр:

– Давай, окно откроем, я туда ноги высуну, а? – с мольбою в голосе прошептал Пётр.

– А как встречный пойдёт? – удивился Михаил.

– Не, я так уже не раз ездил. Я их согну! – кивал Пётр.

– Давай, на твою ответственность, – улыбнулся Михаил, и вместе они попытались открыть заклинившее окно.

Не с первого раза, но им это удалось. Пётр неожиданно проворно развернулся на своей полке, чуть не стукнув зазевавшегося Михаила по носу, и высунул ноги в окно, после чего улёгся целиком на полку и тихо пропел: – Кайф… ф…ф…, – и тут же захрапел.

– Намучался, милок, – сочувственно произнесла бабка.

– А вы что не ложитесь? – поинтересовался Михаил.

– Да-к мне уж скоро выходить. Я вот подарок внучке везу, собачку-то. Сильно просила.

Слепая она у меня, внучка-то. Я вот в Ленинград-то в собор и ездила, к иконе Божий матери приложиться. Молилась за неё да вот иконку освятила у батюшки.

Она отодвинула собачонку и, немного пошарившись в сумке, вытащила небольшой свёрток из серой бумаги. Перекрестившись, аккуратно развернула его и достала маленькую иконку, золотом блеснувшую в полутёмном вагоне.

– Иконы-то, милок, видел али нет? – спросила она, поцеловав икону.

– Видел. Много икон видел, бабуля.